5.6.1. От того, как сформулирована предметная модель, какие признаки в ней выделяются и связываются, полностью зависит то, что при помощи нее мы сможем обнаружить так как эти признаки определяют, какие их инструментальные схемы будут для этого использованы. Здесь можно было бы ввести утверждение на подобии известного «Дайте мне схему, и я увижу (познаю)». Например, до введения схемы и понятия молекулы как соединения атомов вещества состояли только из специфичных атомов. Молекул для людей до этого время не существовало, они их не видели. Так как сама сема «пуста», основная задача гипотезы – это отношения сем, которые должны соответствовать отношениям в явлении, определяемым гипотезой эксперимента (инструментальной), тем самым через отношение определяя новый признак явления.
5.6.2. Гипотез об одном и том же явлении может быть построено много, и они отличаются тем, что предполагают разные аксиомы и инструментальные модели. Так в теории гравитации есть несколько подходов, отличающихся используемыми средствами реализации гравитации, которые надо обнаружить. В теории относительности это искривление пространства-времени под влиянием масс. В гипотезе квантовой гравитации «переносчиком» гравитации являются гравитоны. И третья гипотеза гравитации пытается интерпретировать ее как уже известных тензоров поля, состоящих из импульса и энергии с эффектами на больших масштабах. Яркий пример конструктивизма в поисках лучшей объяснительной модели из известных моделей для объяснения фактов в инструментальной.
5.6.3. Чем же отличаются гипотезы? В результате разного основания гипотезы имеют разную сложность, интерпретируемую как необходимое для объяснения количество утверждений в гипотезе. Также гипотезы отличаются полнотой, с которой могут объяснить все аспекты явления и их связь с другими сопряженными теориями. И наконец, разные предметные гипотезы отличаются привлекаемыми для объяснения составляющими признаками и моделями. Составляющие связаны с инструментальными моделями, которые позволяют их проверить. И здесь гипотезы разделяются на те, что используют известные инструментальные гипотезы и те, что придумывают новые. В приведенном примере это гравитоны. Но для их обнаружения все равно придется привести их описание к известным инструментальным теориям, иначе они останутся теоретическими.
5.6.4. Приведение предметной гипотезы к известной инструментальной теории есть новый принцип верификации гипотезы. Именно согласование с инструментальной теорией создает варианты возможных значений составляющих, связываемых в предметной гипотезе. Связывание составляющего ртутного столбика в гипотезе температуры тела с инструментальной теорией шкалы создает варианты температуры тела, которые можно проверить измерением. Вариативность инструментальных теорий создает возможность фальсифицируемости гипотезы теми показаниями измерений, которые не соответствуют гипотезе.
5.6.5. Это не единственный принцип отбора лучшей гипотезы. Вместе с упомянутыми уже вариативностью и простотой важнейшими принципами отбора являются практическая полезность и предсказательная сила. Полезность выражается в том, какие действия позволяет осуществлять предметная гипотеза, которые раньше были недоступны. Если мы создаем теорию сознания, то она должна позволять его обнаруживать у субъекта, а также сужать или совсем отключать у искусственного субъекта. Естественно, что эти возможности должны быть показаны на опыте – какие действия и с чем надо осуществить, по каким признакам узнать, что свершилось то, что предсказывает гипотеза. Из-за нестрогости интерпретации сем гипотезы часто выходит так, что гипотезы выдают за действительное не то, что в них утверждается. И проверке они не подлежат.
5.6.7. Предсказательная сила выражается в том, что новая объяснительная гипотеза всегда открывает новые утверждения, которые ранее невозможно было выдвинуть. Откуда появляются новые утверждения? Новая предметная гипотеза стремится объяснить новые явления как-то иначе чем старые гипотезы. Для этого в ней формулируются новые аксиомы или утверждения (предикаты), подтверждаемые экспериментально. Новые предположения возникают уже как логические следствия из этих аксиом и утверждений. Мы делаем выводы из предположений теории, используя известные нам метасхемы, такие выводы называются логичными. Эти выводы приводят к новым фактам, которые получены не из наблюдения, а из вывода «так должно быть». И наличие такого факта можно проверить, также на опыте. И если это подтверждается, это говорит о том, гипотеза согласована по инструментальной теории с явлениями, которые она объясняет. Так продвигается познание вперед.
5.6.8. Любая гипотеза верна, если она хоть как-то соответствует изменениям, как-то объясняет "почему так". Люди придумывали мифы как модели для объяснения природы, которые тоже могут быть подтверждены. Например, мифы о богах Олимпа как объяснение отсутствия дождя гневом богов. Мы не так далеко ушли от такого мифотворчества, только отсутствие дождя объясняется более сложными построениями. Потому что не может быть истинных гипотез вообще. Но так как может быть несколько гипотез об одном и том же, одна может интерпретировать результаты другой иначе. И вот в какой гипотезе это можно сделать более правдоподобно и соответствующе опыту, так и будет более практичная, так как дает больше объяснений.
5.6.9. Мы многое придумываем не для того, чтобы найти верное соотношений переменных (сем), а потому что нам удобней обращаться с такой моделью. Это метамодели. Например, иерархии, онтологии, таблицы, линейки. Они не проверяемы, потому что не предметны, но служат только для упорядочивания того, что мы уже знаем.
5.6.10. Принцип простоты гипотез можно пояснить так. Гвоздь в стене проще объясняет то, что картина на нем висит, чем квантовая теория гвоздя, хотя физик предпочел бы ее.
5.7.1. Строить модель корабля и строить сам корабль – это не одно и тоже. Модели кораблей не плавают в море. Чем отличается моделирование и реализация, если мы ментально замкнуты и все что мы знаем, в том числе о том, что мы делаем, есть модели? Моделирование может быть сделано на компьютере и это будет ее реализация в вычислительной парадигме. Но это со всей очевидностью не будет реализацией самого моделируемого процесса вне вычисления. Вычисление – это универсальный способ моделирования, но не реализация самого процесса. Мы строим модели для управления своими действиями при реализации. Например, модель корабля служит для его сборки, а не плавания. В моделировании интеллекта произошла ошибка, потому что результат моделирования, слова, числа, уравняли с результатом реализации интеллекта, речью, счетом. Вычислить следующее слово не есть его воспроизведение как вычисление модели полета корабля в космос не есть сам полет корабля в космос.
5.7.2. В чем же разница слова вычисленного и произнесенного? Интеллект сам является способом моделирования среды. Отличие в том, что моделируется. Вычислительные модели, в том числе интеллекта, нацелены на вычисление результата, слова или числа. Модель интеллекта – это модель поведения в среде. Поведение же всегда динамично, оно не останавливается на вычислении результата. Попробуйте остановить мысль о каком-то понятии, к которому вы пришли. Это невозможно, чтобы о нем думать, вам необходимо постоянно перечислять его свойства, связи, следствия в той или иной ситуации. Попробуйте остановить нейронную активность мозга, это будет значить только его смерть. А вычисление может закончиться, остановиться. Модель, рисунок, чертеж статичен, даже если его построение требует вычисления. Вычисление модели процесса ни есть сам процесс, поэтому вычисление не может породить ощущения, квалиа, а значит и сознания.
5.7.3. Динамика – это форма существования любой матери. Нет атома, есть динамика электрона вокруг центра, нет бегущей волны, есть вертикальные колебания молекул воды. Динамика создает сущности. Описание процесса имеет имя только для того, чтобы иметь возможность включить его в другие описания. Но ни один процесс, явление не определяется словом. Оно определяется его связями, а связи – это возможность действия: влияния, противопоставления, следования и т.п.
5.8.1. Интеллект – это способ моделирования поведения в среде для достижений целей субъекта интеллекта. Человек смог создать не только модель поведения в среде, ведущего к требуемому результату, но и модель изменения своего поведения, что создало невероятную вариативность или произвольность поведения. Управляя своим поведением и меняя его через речь, человек как агент интеллекта научился создавать артефакты, то есть нужную среду для себя (дом, одежда, орудия), то есть воздействовать на среду, а не только приспосабливаться к ней.
5.8.2. Возможна ли другая форма интеллекта, то есть иной способ создавать модель поведения в среде? Безусловно, мы сами имеем несколько языков моделирования, что можно считать разными реализациями интеллекта. Например, алгебра или геометрия, хотя они и связаны математически, могут считаться разными способами моделирования одной и той же пространственной среды. Но базовые операции в основе каждого из этих языков моделирования одинаковы и описаны в этой книге. Это, например, аналогия. На вопрос, может ли быть вообще иная форма интеллекта, будет дан ответ в 6 главе.
5.8.3. Разум – это интеллект, который улучшает себя сам, меняя модель своего поведения в среде в зависимости от цели. То есть разум способен не только менять модель поведения в среде имеющимися способами, но и менять модель самого себя, то есть способы моделирования поведения в среде. Эта замкнутость на себя и создает новое качество – разумность. Это позволяет управлять материей, что возникает как новый эффект в эволюции вселенной. Как это стало возможным и что значит для нас, будет рассмотрено далее.
5.9.1. Как возникают новые гипотезы? Если мы все познаем при помощи наших схем, как нам удается обнаружить новое? Мы можем распознать явление только по какой-то имеющейся схеме. И вот, сначала мы замечаем несоответствия в опыте ожидаемым ответам по старой схеме. Конфигурация триггеров не совпадает с предсказаниями схемы. Это создаёт вопрос «это не Х, это Y». Для Y мы подбираем по аналогии другую схему. И создаем синтез двух схем, если это возможно через аналогичные семы. Именно такой синтез схем создаёт новую гипотезу как в метафоре. Например, розовый слон. Мы установили новое явление, похожее на слона, но он розовый в отличие от привычных серых, и создали новый экземпляр схемы с аналогом серого (розовым). В дальнейшем может возникнуть новый термин розослон. И вокруг этой новой категории могут образоваться свои значения, которые были невозможны в ее отсутствии. Конечно, это игрушечный пример, в более сложных случаях интеллект прибегает к выводу новых схем из более чем двух, строя более сложные модели.
5.9.2. Все люди занимаются творчеством. Мы постоянно применяем метафоры и аналогии в повседневной речи для выражения эмоций, которые и вызывает неожиданная метафора. Выразительное высказывание вообще отличается метафоричностью. Даже новое прилагательное к существенному можно считать метафорой, так как оно создает новое понятие как упомянутый розовый слон, создающий новые неожиданные связи с розовыми мечтами и т.п. Творчество в таком смысле есть повседневная необходимость, потому что опыт не помещается в заданные рамки существующих привычных схем и общение требует постоянно новых выразительных средств.
5.9.3. И так не только в выражениях, а даже в словотворчестве. Когда к существительному вы прибавляете аффикс -ик, вы создаете аналогию с теми словами, которые уже применяются с -ик, тем самым распространяя их обобщенное значение на новое существительное – нечто маленькое. Слон-ник. Но не, кит-ик, так как это противоречит известному (не малым размерам китов, маленьких китов не бывает в прототипичном представлении).
5.9.4. Прежняя схема может позволить различать новые предикаты. Это инициируется благодаря изменениям в инструментальной модели, используемой в предметной модели. Если наблюдения перемещения звезды делать при помощи телескопа вместо невооруженного глаза, то появляются новые соотношения и даже объекты (спутники планеты), что будет расходиться с предсказанным прежней моделью и потребуется создание новой.
5.9.5. Модели не отражают устройство мира как он есть. Они отражают наш способ его понять в упрощённом до наших способностей виде, прежде способностей нашего тела, включая мозг. Но приборы, созданные нами, меняют возможности различения, и видя в них другие соотношения тех же ощущений (переменных), мы строим другие модели одного и того же, например, яблока как фрукта, как молекул и как атомов. И доходим до масштабов, где привычные предметные модели уже никак не могут описать обнаруживаемые данные в инструментальной, как получилось с квантовой физикой. И атомы уже никак не могут быть связаны со вкусом яблока. Приборы увеличивают объяснительный разрыв.
5.9.6. Новая схема позволяет обнаружить новое значение. Но слова сами по себе не позволяют обнаружить ничего нового в опыте. Только новые отношения в схеме, новые предикаты позволяют проверить есть или нет то, что утверждается в них. И обнаружить это новое. Для образования нового знания нужны новые предикаты, которые потом преобразуются в новые термины для более компактного представления. Так рождается словарь новой гипотезы. И новой науки.
5.9.7. Речевые схемы, связанные с опытом, позволяют различать новые признаки. Если вам скажут, что выпитое вами вино обладает ореховым привкусом и табачным послевкусием, вы скажете, что ничего подобного не почувствовали. Но если вам давать вино с этим привкусом и без него много раз, вы начнете их различать. Схема нового вкуса, составленная из знакомых сем, связанных с инструментальной (вкусовой) моделью, позволяет в опыте научится различать даже новые оттенки вкуса. Изучение новых слов во время их применения позволяет узнать новые значения.
5.9.8. Ни одна теория не верна полностью. Любое наше знание всего лишь приближение. И приборы его уменьшают, когда становятся различима погрешность приближения. И это служит поводом для уточнения теории, или создания новых. В социальных науках и науках о живом с большой вариативностью для различения требуется не разрешающая способность, а обобщающая разное поведение в кластеры гипотезы с более постоянным значением переменных в схеме. Это путь развития «математики» живого и социального. В этих науках «атомом» изучения является обобщенный паттерн поведения с определенным результатом.
5.9.9. Мы не можем описать какой-либо процесс всеобъемлющим образом. Всем равно останутся какие-то отношения, которые не охвачены, потому что так устроены наши схемы мышления – всегда можно задать вопрос «Почему?» или «Как?» к любому предикату. Мы мыслим отдельными предикатами (утверждениями), отдельными высказываниями про обобщенные сущности. А природа состоит не из высказываний, а из проявлений. Мы выхватываем предикатами изменения, мы вынуждены определять какие-то его отдельные свойства, например, масса, цвет, форма, скорость, вектор и т.п. Но массы без скорости не бывает! Мир более целостный чем наши представления о нем.
5.9.10. Как мы открываем новое? Есть несколько источников для выдвижения новых гипотез. Первое, из обнаружения нового сочетания признаков, не соответствующих ни одной схеме или даже модели. Это заставляет нас сочетать схемы, складывая их через аналогичные семы, то есть создаем новую композицию. Например, метафору. Открытие приходит тогда, когда мы применяем к явлению или ситуации с известной схемой новую схему
5.9.11. Второе, из новой прагматической потребности (цели), заставляющей нас перестроить известные гипотезы, когда наша цель создает такое сочетание условий, которые отсутствуют в известных схемах и нам приходится искать решение, то есть также создавать композицию.
5.9.12. Третье, при увеличении разрешающей способности, достигнутое нашими измерительными приборами как телескопы, становятся доступны для наблюдения новые отношения, что заставляет нас создать и новые схемы того же самого явления в другом масштабе.
5.9.13. И четвертое, из обнаруженных противоречий, парадоксов как было описано выше. Парадоксы обнаруживают несогласованность гипотез об одном и том же явлении или противоречия в логических выводах их них. Противоречие есть несочетаемость в известных схемах, что заставляет искать и создавать новые
5.9.14. Как-то я купил транспондер платной дороги и при проезде через пункт учета он выдавал 1 сигнал, а потом 2 сигнала. В чем причины (сочетания) разных сигналов мне было неизвестно, пока я не обратился к гипотезе, связанной с платным проездом. В приложении для оплаты проезда я заметил связь по одновременности между сигналами и разным уровнем баланса на транспондере. После пополнения баланса до определенного порога (эксперимент) сигнал менялся с 2 на 1. И только эта корреляция по одновременности изменений послужила ответом на вопрос о значении разных сигналов. Это типичный пример опыта, который связывает инструментальную (разные сигналы) и предметную (уровень оплаты) модели. Мы видим разные показания прибора, но нам нужна теория, которая их объясняет каким-то новым отношением, новой схемой.
5.9.15. Познавательная способность каждый модели и гипотезы растет с общим ростом числа теорий, с которыми они так или иначе связаны в используемых схемах.
5.9.16. Наши новые знания основаны на композиции предыдущих знаниях. Все наши знания так или иначе построены с помощью базовых схем, например, верх и низ, начало и конец. Более того, наши представления приспособлены к условиям земли, например, по расстояниям, размерам, объектам. И это создаёт трудности понимания даже того, что мы сами открыли при помощи математики, например, о явлениях другой размерности - квантовых. Наши знания ограничивают наши возможности представления. Только математика является более независимым от непосредственных знаний за счёт абстракции от них. Но и математика не может обойти наши когнитивные ограничения как было указано ранее. Поэтому мы не все может познать даже в силу этих ограничений. Какая-то часть мира останется всегда за пределами нашего познания. И мы не сможем даже определить, что мы не можем познать, потому что это уже было бы познанием непознаваемого. Теория вероятности демонстрирует, что при невозможности познать, например, многофакторные процессы, мы строим теории, которые удобны в обращении, но никак не соответствуют чему-либо из того, что они должны описать. Или, нам никогда не решить вопрос бесконечности или конечности вселенной, пока мы будем пользоваться этими понятиями для определения ее размеров. Они не подходят для познания таких явлений и таких масштабов, где все может оказаться и не бесконечным, и не конечным, но мы не имеем таких понятий, таких предикатов, чтобы это определить. Потому что на вполне ограниченной Земле другие понятия нам не требовались.
5.6.2. Гипотез об одном и том же явлении может быть построено много, и они отличаются тем, что предполагают разные аксиомы и инструментальные модели. Так в теории гравитации есть несколько подходов, отличающихся используемыми средствами реализации гравитации, которые надо обнаружить. В теории относительности это искривление пространства-времени под влиянием масс. В гипотезе квантовой гравитации «переносчиком» гравитации являются гравитоны. И третья гипотеза гравитации пытается интерпретировать ее как уже известных тензоров поля, состоящих из импульса и энергии с эффектами на больших масштабах. Яркий пример конструктивизма в поисках лучшей объяснительной модели из известных моделей для объяснения фактов в инструментальной.
5.6.3. Чем же отличаются гипотезы? В результате разного основания гипотезы имеют разную сложность, интерпретируемую как необходимое для объяснения количество утверждений в гипотезе. Также гипотезы отличаются полнотой, с которой могут объяснить все аспекты явления и их связь с другими сопряженными теориями. И наконец, разные предметные гипотезы отличаются привлекаемыми для объяснения составляющими признаками и моделями. Составляющие связаны с инструментальными моделями, которые позволяют их проверить. И здесь гипотезы разделяются на те, что используют известные инструментальные гипотезы и те, что придумывают новые. В приведенном примере это гравитоны. Но для их обнаружения все равно придется привести их описание к известным инструментальным теориям, иначе они останутся теоретическими.
5.6.4. Приведение предметной гипотезы к известной инструментальной теории есть новый принцип верификации гипотезы. Именно согласование с инструментальной теорией создает варианты возможных значений составляющих, связываемых в предметной гипотезе. Связывание составляющего ртутного столбика в гипотезе температуры тела с инструментальной теорией шкалы создает варианты температуры тела, которые можно проверить измерением. Вариативность инструментальных теорий создает возможность фальсифицируемости гипотезы теми показаниями измерений, которые не соответствуют гипотезе.
5.6.5. Это не единственный принцип отбора лучшей гипотезы. Вместе с упомянутыми уже вариативностью и простотой важнейшими принципами отбора являются практическая полезность и предсказательная сила. Полезность выражается в том, какие действия позволяет осуществлять предметная гипотеза, которые раньше были недоступны. Если мы создаем теорию сознания, то она должна позволять его обнаруживать у субъекта, а также сужать или совсем отключать у искусственного субъекта. Естественно, что эти возможности должны быть показаны на опыте – какие действия и с чем надо осуществить, по каким признакам узнать, что свершилось то, что предсказывает гипотеза. Из-за нестрогости интерпретации сем гипотезы часто выходит так, что гипотезы выдают за действительное не то, что в них утверждается. И проверке они не подлежат.
5.6.7. Предсказательная сила выражается в том, что новая объяснительная гипотеза всегда открывает новые утверждения, которые ранее невозможно было выдвинуть. Откуда появляются новые утверждения? Новая предметная гипотеза стремится объяснить новые явления как-то иначе чем старые гипотезы. Для этого в ней формулируются новые аксиомы или утверждения (предикаты), подтверждаемые экспериментально. Новые предположения возникают уже как логические следствия из этих аксиом и утверждений. Мы делаем выводы из предположений теории, используя известные нам метасхемы, такие выводы называются логичными. Эти выводы приводят к новым фактам, которые получены не из наблюдения, а из вывода «так должно быть». И наличие такого факта можно проверить, также на опыте. И если это подтверждается, это говорит о том, гипотеза согласована по инструментальной теории с явлениями, которые она объясняет. Так продвигается познание вперед.
5.6.8. Любая гипотеза верна, если она хоть как-то соответствует изменениям, как-то объясняет "почему так". Люди придумывали мифы как модели для объяснения природы, которые тоже могут быть подтверждены. Например, мифы о богах Олимпа как объяснение отсутствия дождя гневом богов. Мы не так далеко ушли от такого мифотворчества, только отсутствие дождя объясняется более сложными построениями. Потому что не может быть истинных гипотез вообще. Но так как может быть несколько гипотез об одном и том же, одна может интерпретировать результаты другой иначе. И вот в какой гипотезе это можно сделать более правдоподобно и соответствующе опыту, так и будет более практичная, так как дает больше объяснений.
5.6.9. Мы многое придумываем не для того, чтобы найти верное соотношений переменных (сем), а потому что нам удобней обращаться с такой моделью. Это метамодели. Например, иерархии, онтологии, таблицы, линейки. Они не проверяемы, потому что не предметны, но служат только для упорядочивания того, что мы уже знаем.
5.6.10. Принцип простоты гипотез можно пояснить так. Гвоздь в стене проще объясняет то, что картина на нем висит, чем квантовая теория гвоздя, хотя физик предпочел бы ее.
5.7.1. Строить модель корабля и строить сам корабль – это не одно и тоже. Модели кораблей не плавают в море. Чем отличается моделирование и реализация, если мы ментально замкнуты и все что мы знаем, в том числе о том, что мы делаем, есть модели? Моделирование может быть сделано на компьютере и это будет ее реализация в вычислительной парадигме. Но это со всей очевидностью не будет реализацией самого моделируемого процесса вне вычисления. Вычисление – это универсальный способ моделирования, но не реализация самого процесса. Мы строим модели для управления своими действиями при реализации. Например, модель корабля служит для его сборки, а не плавания. В моделировании интеллекта произошла ошибка, потому что результат моделирования, слова, числа, уравняли с результатом реализации интеллекта, речью, счетом. Вычислить следующее слово не есть его воспроизведение как вычисление модели полета корабля в космос не есть сам полет корабля в космос.
5.7.2. В чем же разница слова вычисленного и произнесенного? Интеллект сам является способом моделирования среды. Отличие в том, что моделируется. Вычислительные модели, в том числе интеллекта, нацелены на вычисление результата, слова или числа. Модель интеллекта – это модель поведения в среде. Поведение же всегда динамично, оно не останавливается на вычислении результата. Попробуйте остановить мысль о каком-то понятии, к которому вы пришли. Это невозможно, чтобы о нем думать, вам необходимо постоянно перечислять его свойства, связи, следствия в той или иной ситуации. Попробуйте остановить нейронную активность мозга, это будет значить только его смерть. А вычисление может закончиться, остановиться. Модель, рисунок, чертеж статичен, даже если его построение требует вычисления. Вычисление модели процесса ни есть сам процесс, поэтому вычисление не может породить ощущения, квалиа, а значит и сознания.
5.7.3. Динамика – это форма существования любой матери. Нет атома, есть динамика электрона вокруг центра, нет бегущей волны, есть вертикальные колебания молекул воды. Динамика создает сущности. Описание процесса имеет имя только для того, чтобы иметь возможность включить его в другие описания. Но ни один процесс, явление не определяется словом. Оно определяется его связями, а связи – это возможность действия: влияния, противопоставления, следования и т.п.
5.8.1. Интеллект – это способ моделирования поведения в среде для достижений целей субъекта интеллекта. Человек смог создать не только модель поведения в среде, ведущего к требуемому результату, но и модель изменения своего поведения, что создало невероятную вариативность или произвольность поведения. Управляя своим поведением и меняя его через речь, человек как агент интеллекта научился создавать артефакты, то есть нужную среду для себя (дом, одежда, орудия), то есть воздействовать на среду, а не только приспосабливаться к ней.
5.8.2. Возможна ли другая форма интеллекта, то есть иной способ создавать модель поведения в среде? Безусловно, мы сами имеем несколько языков моделирования, что можно считать разными реализациями интеллекта. Например, алгебра или геометрия, хотя они и связаны математически, могут считаться разными способами моделирования одной и той же пространственной среды. Но базовые операции в основе каждого из этих языков моделирования одинаковы и описаны в этой книге. Это, например, аналогия. На вопрос, может ли быть вообще иная форма интеллекта, будет дан ответ в 6 главе.
5.8.3. Разум – это интеллект, который улучшает себя сам, меняя модель своего поведения в среде в зависимости от цели. То есть разум способен не только менять модель поведения в среде имеющимися способами, но и менять модель самого себя, то есть способы моделирования поведения в среде. Эта замкнутость на себя и создает новое качество – разумность. Это позволяет управлять материей, что возникает как новый эффект в эволюции вселенной. Как это стало возможным и что значит для нас, будет рассмотрено далее.
5.9.1. Как возникают новые гипотезы? Если мы все познаем при помощи наших схем, как нам удается обнаружить новое? Мы можем распознать явление только по какой-то имеющейся схеме. И вот, сначала мы замечаем несоответствия в опыте ожидаемым ответам по старой схеме. Конфигурация триггеров не совпадает с предсказаниями схемы. Это создаёт вопрос «это не Х, это Y». Для Y мы подбираем по аналогии другую схему. И создаем синтез двух схем, если это возможно через аналогичные семы. Именно такой синтез схем создаёт новую гипотезу как в метафоре. Например, розовый слон. Мы установили новое явление, похожее на слона, но он розовый в отличие от привычных серых, и создали новый экземпляр схемы с аналогом серого (розовым). В дальнейшем может возникнуть новый термин розослон. И вокруг этой новой категории могут образоваться свои значения, которые были невозможны в ее отсутствии. Конечно, это игрушечный пример, в более сложных случаях интеллект прибегает к выводу новых схем из более чем двух, строя более сложные модели.
5.9.2. Все люди занимаются творчеством. Мы постоянно применяем метафоры и аналогии в повседневной речи для выражения эмоций, которые и вызывает неожиданная метафора. Выразительное высказывание вообще отличается метафоричностью. Даже новое прилагательное к существенному можно считать метафорой, так как оно создает новое понятие как упомянутый розовый слон, создающий новые неожиданные связи с розовыми мечтами и т.п. Творчество в таком смысле есть повседневная необходимость, потому что опыт не помещается в заданные рамки существующих привычных схем и общение требует постоянно новых выразительных средств.
5.9.3. И так не только в выражениях, а даже в словотворчестве. Когда к существительному вы прибавляете аффикс -ик, вы создаете аналогию с теми словами, которые уже применяются с -ик, тем самым распространяя их обобщенное значение на новое существительное – нечто маленькое. Слон-ник. Но не, кит-ик, так как это противоречит известному (не малым размерам китов, маленьких китов не бывает в прототипичном представлении).
5.9.4. Прежняя схема может позволить различать новые предикаты. Это инициируется благодаря изменениям в инструментальной модели, используемой в предметной модели. Если наблюдения перемещения звезды делать при помощи телескопа вместо невооруженного глаза, то появляются новые соотношения и даже объекты (спутники планеты), что будет расходиться с предсказанным прежней моделью и потребуется создание новой.
5.9.5. Модели не отражают устройство мира как он есть. Они отражают наш способ его понять в упрощённом до наших способностей виде, прежде способностей нашего тела, включая мозг. Но приборы, созданные нами, меняют возможности различения, и видя в них другие соотношения тех же ощущений (переменных), мы строим другие модели одного и того же, например, яблока как фрукта, как молекул и как атомов. И доходим до масштабов, где привычные предметные модели уже никак не могут описать обнаруживаемые данные в инструментальной, как получилось с квантовой физикой. И атомы уже никак не могут быть связаны со вкусом яблока. Приборы увеличивают объяснительный разрыв.
5.9.6. Новая схема позволяет обнаружить новое значение. Но слова сами по себе не позволяют обнаружить ничего нового в опыте. Только новые отношения в схеме, новые предикаты позволяют проверить есть или нет то, что утверждается в них. И обнаружить это новое. Для образования нового знания нужны новые предикаты, которые потом преобразуются в новые термины для более компактного представления. Так рождается словарь новой гипотезы. И новой науки.
5.9.7. Речевые схемы, связанные с опытом, позволяют различать новые признаки. Если вам скажут, что выпитое вами вино обладает ореховым привкусом и табачным послевкусием, вы скажете, что ничего подобного не почувствовали. Но если вам давать вино с этим привкусом и без него много раз, вы начнете их различать. Схема нового вкуса, составленная из знакомых сем, связанных с инструментальной (вкусовой) моделью, позволяет в опыте научится различать даже новые оттенки вкуса. Изучение новых слов во время их применения позволяет узнать новые значения.
5.9.8. Ни одна теория не верна полностью. Любое наше знание всего лишь приближение. И приборы его уменьшают, когда становятся различима погрешность приближения. И это служит поводом для уточнения теории, или создания новых. В социальных науках и науках о живом с большой вариативностью для различения требуется не разрешающая способность, а обобщающая разное поведение в кластеры гипотезы с более постоянным значением переменных в схеме. Это путь развития «математики» живого и социального. В этих науках «атомом» изучения является обобщенный паттерн поведения с определенным результатом.
5.9.9. Мы не можем описать какой-либо процесс всеобъемлющим образом. Всем равно останутся какие-то отношения, которые не охвачены, потому что так устроены наши схемы мышления – всегда можно задать вопрос «Почему?» или «Как?» к любому предикату. Мы мыслим отдельными предикатами (утверждениями), отдельными высказываниями про обобщенные сущности. А природа состоит не из высказываний, а из проявлений. Мы выхватываем предикатами изменения, мы вынуждены определять какие-то его отдельные свойства, например, масса, цвет, форма, скорость, вектор и т.п. Но массы без скорости не бывает! Мир более целостный чем наши представления о нем.
5.9.10. Как мы открываем новое? Есть несколько источников для выдвижения новых гипотез. Первое, из обнаружения нового сочетания признаков, не соответствующих ни одной схеме или даже модели. Это заставляет нас сочетать схемы, складывая их через аналогичные семы, то есть создаем новую композицию. Например, метафору. Открытие приходит тогда, когда мы применяем к явлению или ситуации с известной схемой новую схему
5.9.11. Второе, из новой прагматической потребности (цели), заставляющей нас перестроить известные гипотезы, когда наша цель создает такое сочетание условий, которые отсутствуют в известных схемах и нам приходится искать решение, то есть также создавать композицию.
5.9.12. Третье, при увеличении разрешающей способности, достигнутое нашими измерительными приборами как телескопы, становятся доступны для наблюдения новые отношения, что заставляет нас создать и новые схемы того же самого явления в другом масштабе.
5.9.13. И четвертое, из обнаруженных противоречий, парадоксов как было описано выше. Парадоксы обнаруживают несогласованность гипотез об одном и том же явлении или противоречия в логических выводах их них. Противоречие есть несочетаемость в известных схемах, что заставляет искать и создавать новые
5.9.14. Как-то я купил транспондер платной дороги и при проезде через пункт учета он выдавал 1 сигнал, а потом 2 сигнала. В чем причины (сочетания) разных сигналов мне было неизвестно, пока я не обратился к гипотезе, связанной с платным проездом. В приложении для оплаты проезда я заметил связь по одновременности между сигналами и разным уровнем баланса на транспондере. После пополнения баланса до определенного порога (эксперимент) сигнал менялся с 2 на 1. И только эта корреляция по одновременности изменений послужила ответом на вопрос о значении разных сигналов. Это типичный пример опыта, который связывает инструментальную (разные сигналы) и предметную (уровень оплаты) модели. Мы видим разные показания прибора, но нам нужна теория, которая их объясняет каким-то новым отношением, новой схемой.
5.9.15. Познавательная способность каждый модели и гипотезы растет с общим ростом числа теорий, с которыми они так или иначе связаны в используемых схемах.
5.9.16. Наши новые знания основаны на композиции предыдущих знаниях. Все наши знания так или иначе построены с помощью базовых схем, например, верх и низ, начало и конец. Более того, наши представления приспособлены к условиям земли, например, по расстояниям, размерам, объектам. И это создаёт трудности понимания даже того, что мы сами открыли при помощи математики, например, о явлениях другой размерности - квантовых. Наши знания ограничивают наши возможности представления. Только математика является более независимым от непосредственных знаний за счёт абстракции от них. Но и математика не может обойти наши когнитивные ограничения как было указано ранее. Поэтому мы не все может познать даже в силу этих ограничений. Какая-то часть мира останется всегда за пределами нашего познания. И мы не сможем даже определить, что мы не можем познать, потому что это уже было бы познанием непознаваемого. Теория вероятности демонстрирует, что при невозможности познать, например, многофакторные процессы, мы строим теории, которые удобны в обращении, но никак не соответствуют чему-либо из того, что они должны описать. Или, нам никогда не решить вопрос бесконечности или конечности вселенной, пока мы будем пользоваться этими понятиями для определения ее размеров. Они не подходят для познания таких явлений и таких масштабов, где все может оказаться и не бесконечным, и не конечным, но мы не имеем таких понятий, таких предикатов, чтобы это определить. Потому что на вполне ограниченной Земле другие понятия нам не требовались.
