Глава 5 часть 1. Как строится действительное познание
5.1.1. Модели не одинаковы. Модели взаимодействуют друг с другом. Полезная теория должна состоять из трех типов моделей. Это инструментальная или перцептивная модель, которая оперирует первичными данными теории, предметная или объяснительная модель, которая связывает семы моделируемого явления, и абстрактная или структурная модель, которая согласует части описательной модели между собой.
5.1.2. Предметная модель или β-модель описывает взаимодействие, связь сем модели, принадлежащие предметной области, которую объясняет модель как гипотеза, и не могут принадлежать какой-либо другой области, несмотря на их кажущуюся связь. Если гипотеза объясняет явления психики, она не может для этого прибегать к семам нейрофизиологии. Гипотеза устанавливает то, как отдельные семы относятся друг с другом в процессе функционирования объясняемого явления, то есть выделяет и описывает взаимодействие аспектов описываемого моделью явления.
5.1.3. Инструментальная модель или γ-модель представляет собой модель различения первичных признаков явления, например, модель цвета в перцепции (перцептивная модель в зрительной коре) или модель температуры в градуснике (модель расширения ртути). Такая γ-модель представляет собой множество возможных состояний, вариантов модели, например, ряд всех возможных цветов или температур. Вариант значения признака определяется по относительному состоянию прибора или перцепции, непосредственно соприкасающегося с явлением на физическом уровне. Относительным оно является именно потому, что определяется только относительно ряда других признаков модели, то есть 3 – это между 2 и 4. Сам признак при этом принадлежит модели (мозга), а не явлению как было указано ранее. Инструментальная модель не может быть объяснительной моделью явления, которое выражается и определяется в других семах, так как она описывает параметры в терминах перцепции, например, температуры, а не болезни.
5.1.4. Абстрактная модель или α-модель связывает отдельные схемы модели в согласованную теорию. Примером такой теории может быть простая схема таблицы из четырех ячеек, в которой отдельные схемы систематизируются по расположению в таблице. Такая таблица замыкает четыре схемы в согласованную карту явления в ее четырех проявлениях, отличающихся покаким-либо признакам. Другим примером абстрактной схемы может быть схема пути, у которого есть начальная точка, траектория и конечная точка. И в этой схеме как абстрактной модели может быть связаны схемы любых явлений, которые удобно представить как путь. От пути домой до жизненного пути. Но схема может быть более абстрактной как «начало и конец», тогда она может структурировать и такие предметные модели как процесс. Именно поэтому мы назовем логичными такие схемы, которые созданы по какой-либо абстрактной общепризнанной метасхеме.
5.1.5. Предметная модель связана как с абстрактной, так и с инструментальной. Абстрактная модель создает общую структуру предметной как описано выше. Инструментальная связана с предметной моделью особым образом. Связь сем предметной модели с семами инструментальной устанавливается по синхронному, согласованному в опыте изменению в одной и другой. Как было описано выше в пояснении принципа интерактивного конструктивизма, изменение в инструментальной модели цвета яблока синхронно изменению в предметной модели спелости яблока. Такая связь по изменению возможна при существовании вариантов в инструментальной модели, которые могут меняться, что означает изменение и в предметной модели явления.
5.1.6. Например, предметная модель болезни выглядит так: высокая температуры тела – это болезнь, средняя – не болеет, низкая – в присмерти. Высокие и низкие значениями — это абстрактная модель. Температура – это инструментальная модель. По ней в эксперименте устанавливается соответствие, что температура тела выше 37 градусов — это высокая (болезнь), а ниже 35 градусов – это низкая (присмерть). Так складываются разные модель в теорию.
5.1.7. Предметная и инструментальная модели имеют связь сем только по одновременности предсказанного изменения в предметной модели и фактического изменения в инструментальной. Но между ними существует объяснительный разрыв, так как это модели разных явлений, ими определяются разные значения. И связь между ними не объяснительная, а только фактическая. Эта связь не проверяема! Ее нельзя ничем доказать, так как нет общей объясняющей предметной модели их связи. Мы ее только устанавливаем в опыте, поэтому она часто бывает надуманной как в приметах и мифах. В современных теориях такие связи сем предметной и инструментальной теорий только кажутся более обоснованными, но это только предмет веры. Невозможно строго связать температуру и болезнь, также как невозможно объяснить ощущение боли и бактериями. Мы выстраиваем сложные цепочки объяснений такой связи, но она может быть разорвана вопросом «почему?» в любом месте.
5.1.8. Абстрактная модель позволяет реплицировать паттерны предметной, то есть повторять их много раз, складывая друг с другом через себя. Если вы отметили на числовой прямой времени следование сигналов через три, то вы ожидаете и далее их следование через три как повторения порядка сигналов по абстрактной числовой теории. Именно поэтому нами хорошо предсказываются повторяющиеся инвариантные явления в физике, но так плохо постоянно меняющиеся процессы в живой природе, которая как раз отливается высокой вариативностью поведения, то есть неповторяемостью. И именно таким свойством абстрактной объясняется «предсказательная эффективность» математических моделей физики.
5.1.9. Схемы могут не только сопоставляться по одновременности изменений, но и складываться как в метафоре, но не любая с любой. Цвета можно считать и раскладывать на плоскости, но нельзя взвешивать. Сознание можно описывать как субъективный ощущения, но нельзя сравнивать со схемой нейронов. Схемы могут связаться только по аналогичным актантам как молекулы по валентными связям. Мы не можем выразить цвет, звук, чувство какой-либо формулой из символов. Но если я скажу, что ах=с — это функция зеленого (с) от частоты тембра звука (х), вы вряд ли поверите, потому что ощущение зеленого не может быть произведением и суммой частоты как чисел. Через числа не передать ощущения, Слово или число не могут выразить чувство страха, только указать на него.
5.1.10. Измерительный прибор – эта модель явления, созданная с помощью двух имеющихся схем. Например, схема температуры тела. Столбика ртути, реагирующего на температуру – это схема 1, схема физического явления. Измерительная шкала – это схема 2, схема числовой прямой. Соположение ее вдоль столбика ртути есть сложение схем в схеме пространства (общий признак схем – соположение как одновременности), что позволяет создать схему 3 для измерения температуры как «по столбику термометра температура 36%». И данном случае именно схема 3 является предметной, созданной в результате сложения инструментальной схемы 1 и абстрактной схемы 2. В результате предметная модель позволяет предположить разные температуры благодаря числовой прямой, а расширение ртути как инструментальной схемы связано с физическим явлением, что служит основой для эксперимента. Пример с градусником можно интерпретировать так: схема-источник (измерительная шкала) структурирует схему цель (столбик ртути) как в метафоре, создавая новую схему термометра.
5.1.11. Почему мы считаем объективным измерительный прибор? Он построен на основе конвенциональной схемы шкалы и модели расширения ртути, в которую верят физики. Только поэтому он представляется нам объективным. Мы считаем верной схему шкалы, и мы верим, что ртуть расширяется под воздействием тепла, потому что соотносим эти два изменения по одновременности. Но модель ощущения тепла сама не объясняет расширение ртути, нам приходится строить много других теорий для объяснения их связи (теория теплового расширения).
5.1.12. Почему предметная модель сама не может являться инструментальной? Потому что в ней отсутствуют понятия предметной области, на которую можно воздействовать с целью эксперимента. Предметная служит для объяснения изменений в инструментальной модели. Болезнь есть только описание непроверяемых понятий, измерять все равно придется температуру и воздействовать антибиотиком на бактерии, которых в описании симптомов болезни нет.
5.1.13. Инструментальная схема всегда должна быть шире ожидаемых результатов в предметной. Даже бинарная – в схеме не может быть возможным оба варианта 0 и 1. Только один из них. Тогда схема проверяема по такой инструментальной схеме, являющейся ее переменной. Если по гипотезе дерево должно расти не выше 3 м, то инструментальная схема измерения размера по линейке должна содержать значения и 5м, и 10м. Именно это условие создает фальсифицируемость гипотезы (предметной модели).
5.1.14. Если схема уже имеет проверяемую переменную из инструментальной схемы, то это дает возможность также предположить и проверить другие результаты. Если что-то имеет вес 5 кг, что будет, если она будет весить 500 кг? Инструментальная схема помогает нам предположить и те значения, которые мы еще не встречали и даже не предполагали, составляя новую схему, что является основой для выдвижения и проверки новых гипотез.
5.1.15. Не все модели позволяют увидеть закономерность, то есть повторение паттернов признаков, и дают разные результаты в разных случаях исследуемого явления. Именно подбор схем, которые позволяют обнаружить повторения сочетаний признаков (схем) в разных случаях, чтобы суметь их предсказать, вывести в закон, и есть задача поиска предметной модели.
5.1.16. Если с предметной модели очень сложно описать какое-либо явление, если описание получается большим и запутанным, значит она не подходит для описания явления понятиями этой модели и нужно создавать новую.
5.2.1. Предметную модель невозможно обосновать через инструментальную или абстрактную. Между ними существует объяснительный разрыв, обусловленный различием в базовых элементах, составляющих модели – в семах. Семы составляют аксиоматику моделей, которая задает то, что определяется в модели как явление. В математике известно, что теории, построенные на разных исходных аксиомах, не сводимы друг к другу. В психологии известно, что звуком не объяснить цвет или телесными ощущениями запахи. Это невозможно, потому что эти инструментальные модели основаны на разных перцептивных «аксиомах» или семах – тембра и цвета, ощущения прикосновения и запаха. Предметная модель имеет свою аксиоматику, отличную от аксиоматики инструментальной, которая формируется из отношения сем, являющихся обобщением аналогий и имеющих свою предметную схему как значение.
5.2.2. Семы перцепции или «аксиомы» формируются в мозгу, а не в самих перцептивных органах. Перцепция устроена только так, чтобы определить изменение и передать его в мозг. От всех органов перцепции идут одинаковые сигналы по нервным путям, именно поэтому, если перенаправить нерв уха в зрительную кору, можно раскрасить звуки (что и случается при синестезии). Интерпретация цвета и запахи как разных ощущений происходит в коре мозга. Разность перцептивных «аксиом» возникла именно для того, чтобы один объект можно было определять параллельно в нескольких перцептивных моделях (модальностях) одновременно для увеличения предсказательности - по голосу медведя можно представить медведя визуально. Мы строим разные модели одного и того же явления наоборот для разных целей их применения.
5.2.3. Семы перцепции предназначены для различения изменения в своей модальности. При этом перцепция это всегда различение соположения. Сема перцепции определяется только как отношение к другим семам в перцепции, расположенным рядом и связанным друг с другом. Цвет определяется только как разница с другими цветами, а не по абсолютному значению воздействия из вне. Именно поэтому мы видим те же цвета даже в тени. Абсолютные значения не имеют значения, если не меняется разница с соседними семами перцепции. Субъективный образ перцепции никак не зависит поэтому от характера самого воздействия, которое она фиксирует. Это цвет мозга, а не волны света.
5.2.4. В речи можно описать инструментальную модель, но это не означает связи с предметной моделью. Название цвета ни есть цвет. Предметная модель является моделью действия с предсказанием изменений. Речь – это действие. Поэтому речь является предметной моделью по отношению к инструментальной, а не ней самой.
5.2.5. Нейрофизиология не может объяснить психические явления и сознание. Это модели с разной аксиоматикой сем. У нейрофизиологии семами различения являются нейроны, их совместная активность. В психологии явления определяются семами субъективных чувств, поведения, речи, реакций человека, а не активности клеток. Модель психики и сознания является предметной по отношению к нейрофизиологической модели. Они должны быть согласованы по изменениям, но именно в направлении от предметной к нейрофизиологической (инструментальной), а не наоборот. Именно так строится познание – предметная объяснительная модель связывает разрозненные и меняющиеся изменения в инструментальной модели. И случат их объяснением!
5.2.6. Из описания активности нейронов ничего не узнать о сознании, если нет объяснения, что такое сознание и как изменения в ней связаны с изменениями в активности нейронов. Также как измерение токов на транзисторах и резисторах ничего не скажет исследователю, если он не знает, схему чего он исследует, радиоприемника или стиральной машины. И он должен будет сначала изучить схему радиоприема как такового, чтобы что-то понять в токах и напряжениях в инструментальной модели их измерения на транзисторах и резисторах.
5.2.7. Инструментальная теория не может обосновать предметную, потому что объяснений данных инструментальной в предметных моделях может быть построено много разных, что и называется гипотезой. Выбор лучшей из гипотез происходит по прагматическим признакам как простота, практическая применимость, распространенность в сообществе через лидеров мнений и т.п. Иллюзии – это пример разных объясняющих моделей при одинаковой перцептивной.
5.2.8. Поэтому сначала следует создавать предметную гипотезу, потом находить инструментальную модель для того же объекта изучения, и для завершения формирования теории найти абстрактную теорию, которая позволит дополнить предметную возможными логическими следствия. Именно абстрактная модель задает структуру предметной. Проверка гипотезы должна быть построена на соответствии изменений в предметной изменениям в инструментальной при ее возможной вариативности в эксперименте, то есть принятия любого возможного значения. Также проверка гипотезы должна быть построена на непротиворечивости следствий из нее по абстрактной теории, которую, однако, можно заменить на более удобную так как она в отличие от инструментальной никак не привязана к объекту изучения, а только к способу построения предметной.
5.2.9. Бессмысленно связывать теорию сознания, например, с квантовыми явлениями как инструментальной теорией, хотя можно сказать, что они тоже описывают материю мозга. Но между ними нет прямой корреляции в тех масштабах, в которых они рассматривают материю. В квантовой теории не описать поведение большой группы нейронов, которые составляют в своем взаимодействии различимые явления в терминах предметной гипотезы сознания. Между квантовым явлением и сознанием такой же разрыв в описании как между полетом бабочек на лужайке и эволюцией галактики. И в результате проверить связь взмаха крыльев бабочки с процессами в галактике в эксперименте не удастся, также как и квантовых явлений с сознанием.
5.2.10. Почему мы не создаем совершенно новые схемы, а стремимся связывать с имеющимися? Например, в метафоре или силлогизм. Потому что нам нужна модель, при помощи которой мы можем управлять непонятным уже понятными способами. Имеющиеся модели уже имеют все необходимые и проверенные связи с действиями, инструментальными моделями вообще. Совершенно новая модель должна ввести сначала понятия, не оторванные от возможных действий, которые известны. Иначе это будет абстрактная модель со знакомыми словами, но непонятными применениями. И так часто случается с новыми предметными гипотезами.
5.3.1. В чем разница между понятиями «описать», «объяснить» и «обосновать» гипотезу? Предметная модель может описать предметную область или явление, но не может объяснить, почему описание именно такое. Это невозможно, так как любое объяснение в тех же терминах ничем не отличается от декларативного описания. Это никак не объясняет почему описание именно такое (в конструктивной парадигме оно может быть любым). Объяснить – это значит описать с опорой на известное тому, кому объясняется. И критерием понимания является согласованность с известными знаниями, что и позволяет объяснить. Обосновать гипотезу в рамках самой гипотезы невозможно по тем же причинам – любое объяснение сем модели через сами семы модели будет приводить так или иначе к тавтологии. Обосновать предметную гипотезу можно только через инструментальную, которая связана с экспериментом. Предметная модель произвольна, то есть полностью зависит от нашей воли и способности конструирования моделей. Инструментальная модель зависит от того, что не зависит от нас – от перцептивного органа, контактирующего с тем, что вне наших представлений, как и экспериментальный прибор. Изменения во вне модели ведут к изменению в инструментальной модели помимо нашей воли. Это единственной способ обоснования. Поэтому только объяснение в предметной через инструментальную модель является обосновывающим аргументом.
5.3.2. Семы инструментальной модели являются предельными единицами в объяснении. Они стоят «на входе» и за ними есть только сам экспериментальный прибор или орган перцепции. Их характер нельзя объяснить через что-то более инструментальное. А через них самих их объяснить нельзя, также как цвет не объяснить другим цветом (только разницу между ними как констатацию, описание). Обоснование характера сем инструментальной модели невозможно также сделать через другие инструментальные модели, так как между ними существует аксиоматический разрыв, описанный выше. Предметная модель может описать только разницу между семами инструментальной, но не обосновать их характер (почему они такие, а не иные). Мы не можем объяснить «красноту», потому что мы не можем представить, что такое не-цвет, что такое составляющие цвета. Мы не можем ответить на вопрос почему краснота красная. На цвет можно только указать «вот это красное».
5.3.3. Невозможно описать модель первичных ощущений как цвет, линия, форма, тон, запах, боль в понятиях самих ощущений. Это тавтология. И нельзя описать в других, потому что невозможно разложить цвет или линию на что-то более простое, но тоже принадлежащей категории цвета или линии. Мы можем только сопоставить «вот этот процесс порождает ощущение цвета», например, активности нейронов цвета в зрительной коре.
5.3.4. Первичные ощущения априорны, так как они существуют до опыта. Различение цвета как выбор из возможных, уже является результатом опыта, но не сам цвет как таковой. Именно поэтому мы не можем никак объяснить квалиа. Я называю это пределом объяснимости перцептивной модели. Ее семы составляют перводанные для любой иной модели. И все иные построения являются следствием установления перводанных. Например, мы называем что-то объективным и субъективным только после того как установим, что оно вообще есть для нас, то есть осознается нами как таковое.
5.3.5. Чтобы мы не описывали, любое описание состоит из звуков (речь), цветов и линий, будь то картинка нейронов мозга или лекция по психологии. Поэтому не существует разницы между субстанциями чувства и нейрона, это только разные описания, разные модели, с разной аксиоматикой. Нейроны состоят из цветов и линий, но не наоборот. Поэтому нейроны можно нарисовать, но объяснить через нейроны то, чем они нарисованы, нет. Цвета и линии есть необъяснимые перводанные, но все объясняется через них.
5.3.6. Мы находимся внутри замкнутого мира своих представлений, соприкасаясь с миром вне их только за счет инструментальных моделей, взаимосвязь изменений в которой в топологическом пространстве пытаемся объяснить при помощи предметных конструкций, связывающих наши действия с этими изменениями. И ничто не поможет нам вырваться из этой ментальной замкнутости, так как ничто не может существовать для нас без представления (как активности мозга). Наша единственная «реальность» – это наши представления. Это можно объяснить при помощи аллегории «Слепой в комнате».
5.3.7 Как слепому понять, где он сейчас в комнате и куда двигается? Он может только предполагать, что справа шкаф. И для проверки он может только шагнуть вправо, втянув вперед руки как детекторы изменений, возникших в результате такого действия. Шкаф будет обнаружен, и предположения оправдаются, или не будет, что опровергнет их. Наличие вариантов в перцептивной модели рук «ощущаю – не ощущаю твердое» является инструментальной моделью, согласованной с предметной моделью комнаты в воображении слепого «есть шкаф или нет» с установлением одновременности по изменениям «шкаф ощущается как твердый». Если модель шкафа подразумевает определенную высоту, то ощущения твердости при перемещении рук вверх подтвердит и эту гипотезу предметной модели. Можно заметить, что представление о шкафе в воображении может быть любым, и то, что подтверждают руки семой твердости может оказаться всем чем угодно на самом деле «там». Мы не можем утверждать, что «там» шкаф. Сам шкаф – это наше представление, а не предмет мира. И только удачное действие является подтверждением, что модель как-то согласована с миром. Мы все слепцы от природы, живущие в своих фантазиях о мире вне нас, который мы можем только подтвердить или опровергнуть для себя.
5.3.8. Ни одна гипотеза не полна потому, что мы можем до бесконечности раскрывать предикаты из своих схем простым вопросом «почему?». И мы не имеем предела, потому что это только свойство нашего познания, а не того, что мы за ним подразумеваем как мир. Можно построить много гипотез одного и того же, отсюда следует отсутствие предела.
5.4.1. Представьте машину, имеющую внутреннюю структуру, которая хочет научиться действовать в окружающей ее среде, но не имеющая о ней представления. Что она должна сделать, чтобы приобрести возможность действовать в среде? Ей не поможет созерцательная модель среды, машине придется действовать, чтобы что-то узнать о среде по тем изменениям, которые производят ее действия. И сопоставить эти изменения с какими-то картами внутри себя. В итоге машина должна создать модель своих действий и реакций на них (перцепции) среды как внутреннюю структуру, служащую для организации комплексов своих действий, приводящих к желаемому результату. Чтобы понять, где находится машина, она должна начать вытягивать руки в разных направлениях, чтобы обнаружить препятствия вокруг себя, например, стены. Движения руки имеют определенную длину, которая является измеряемой в мерах самой машины, как проприоцепции, на основе чего строится модель препятствий вокруг. Эта модель генерируется самой машиной, а не «информацией из вне», так как у нее есть для этого только мера движения рук и перцепция в вариантах «есть или нет препятствие».
5.4.2. Такие модели должны быть универсальны по отношению к ограниченному репертуару движений машины. Это создает универсальные связки между семами перцептивных моделей – движение направо – одна перцепция, движение вперед – другая, и т.п. Глаза тоже совершают постоянные движения, обнаруживая в результате тот или иной вариант перцепции, как и руки. Это далеко не созерцание, а постоянный эксперимент. Модели перцепции могут быть целыми схемами, создающими семы «места». В результате модель имеет универсальный характер – движение, вариант перцепции, движение, другой вариант перцепции и т.д. Это базовая структура любой модели, на основе которой возможна организация предсказания действий и самих последовательных действий по достижению целей.
5.4.3. Как было описано выше, субъект должна уметь определять, те же действия в новой ситуации приведут к адаптации (результату) или надо составить новую модель как последовательность «действие-перцепция». Это определяет, что будет выбрано для адаптации к ситуации - аккомодация или ассимиляция. Новизну можно определять как степень аналогичности известной схеме как было указано ранее, но эту меру нельзя считать адаптивной, так как она не опирается на результат. Только результат определяет, нужна новая модель или нет для адаптации действий к ситуации. Результат действия предсказывается предактивированной схемой ситуации и далее определяется как расхождение предсказанного и фактического результата.
5.4.4. Разница предсказания и акцепции фактического результата определяется как ошибка найденного решения при достижении цели. Например, вы промахнулись при ударе по воротам – мяч пролетел сильно выше. Вы определяете ее как «не достигли цели, потому что ударил слишком сильно» (определение разницы по модели действия). Из этого следует модель изменения действия как решения – «надо ударить с меньшей силой». То есть разница только в том, что в данном случае уже была попытка достичь цель, но это тоже поиск пути решения задачи. Способ исправления ошибки рассматривается как решение задачи, то есть как построение модели решения! Ошибка привлекает внимание как нерешенная задача, Решение строится последовательно, как отмечалось выше, от схемы к схеме, мотивированное задачей, которая решается.
5.5.1. Схемы новых явлений строятся по аналогии с имеющимися схемами. И аналогия эта может быть как непосредственной, так и более абстрактной. Известная схема выступает как функциональная аналогия для новой схемы, где сохраняется функциональное отношение, но могут быть другие аналогичные семы. Например, схема солнечной системы выступает функциональной аналогией для схемы атома, в которой важно то, что «нечто» (заменяется на сему целевой схемы) крутится вокруг какого-то центра (заменяется на сему целевой схемы) без видимой связи (специфическое функциональное отношение). Функциональная аналогия основана на одном отношении, и не требует схожести по многим.
5.5.2. Схемы эволюционируют по определенному пути. При частом употреблении они сокращаются для экономии. Это приводит к склеиванию слов в сложносоставные или замене на знаковое слово для схемы, и преобразованию целого выражения в один предикат, например, «ходить туда-сюда без цели – слоняться». Это позволяет применять вместо целого выражения одну сему в других схемах, что упрощает их применение. При этом в качестве значения такой семы подразумевается то первоначальное и хорошо знакомое (часто употребляемое) выражение, сокращением которого оно явилось (хотя в дальнейшем применении этой сокращенной семы в других схемах значение его может меняться).
5.5.3. Ни одна схема не может точно и полно описать явление. Явление всегда выходит за рамки схемы и модели. Стоит взять линейку покрупнее или помельче как обнаруживается неполное соответствие инструментальной и предметной модели. Поэтому логические выводы из моделей могут привести к парадоксам, то есть несоответствию одних логических выводов другим, или ранее известным фактам, установленным аксиомам. Схема и модель верна только в рамках тех ограниченных значений сем, в отношении которых она создана. И не предназначена для применения без ограничений. Например, предел в скорости света в одном направлении для одного объекта относительно точки отсчета применима как схема в физических гипотезах. Но она совершенно неприменима для рассмотрения сразу двух тел, движущихся в противоположном направлении со скоростью света каждое (мы не можем даже измерить их относительную скорость каким-то прибором). Ограничения применимости являются важной частью любой гипотезы.
5.5.4. Парадоксы возникают также на стыке разных моделей об одном и том же, когда по одной модели явления оно есть, а по другой нет. Например, парадокс кучи или стрелы Зенона. В схеме счета «прибавить еще одну штуку к имеющемуся числу» нет семы (понятия) «куча», оценивающей получившееся в итоге количество «много-мало». Эти семы принадлежит другой схеме, когда определяется количество как большое (куча) или небольшое относительно принятого (много/мало) или имеющегося. И при рассуждениях по первой схеме нельзя ожидать итог в виде оценки количества по второй схеме. Также и в парадоксе стрелы Зенона. Стрела занимает место в пространстве стола, если лежит на нем. Это схема покоящегося предмета в пространстве. Движение же мы определяем при помощи другой схемы, фиксирующей разницу положения предмета относительно предыдущего момента времени. Обе схемы рассматривают стрелу, но в разных схемах. Это и создает парадокс.
5.5.5. То, что наши представления не имеют ничего общего с реальностью, демонстрируется противоречиями и парадоксами, которые они всегда порождают. Например, скорость света - предельная скорость движения и распространения взаимодействия по теории относительности. Но, если мы испустим с земли в строго противоположные стороны два импульса света, то их относительная скорость будет в два раза больше скорости света, что невозможно по теории, но легко осуществляется на практике. Причем, достаточно выпустить также два объекта с небольшим превышением половины скорости света, и они нарушат все законы взаимодействия физики, так как любое взаимодействие не может распространяться быстрее скорости света. Все предметы, летящие в разные стороны со скоростью больше скорости света невольно разделяют вселенную на две невзаимодействующие между собой части, между которыми нет даже гравитационного взаимодействия. Это сразу приводит к существованию как минимум двух вселенных, в каждой из которых возможен такой же эффект разрыва взаимодействия, что похоже больше на чушь. И к ней проводит наше представление о фундаментальном свойстве вселенной, которое мы приписываем ей, а не себе.
5.1.1. Модели не одинаковы. Модели взаимодействуют друг с другом. Полезная теория должна состоять из трех типов моделей. Это инструментальная или перцептивная модель, которая оперирует первичными данными теории, предметная или объяснительная модель, которая связывает семы моделируемого явления, и абстрактная или структурная модель, которая согласует части описательной модели между собой.
5.1.2. Предметная модель или β-модель описывает взаимодействие, связь сем модели, принадлежащие предметной области, которую объясняет модель как гипотеза, и не могут принадлежать какой-либо другой области, несмотря на их кажущуюся связь. Если гипотеза объясняет явления психики, она не может для этого прибегать к семам нейрофизиологии. Гипотеза устанавливает то, как отдельные семы относятся друг с другом в процессе функционирования объясняемого явления, то есть выделяет и описывает взаимодействие аспектов описываемого моделью явления.
5.1.3. Инструментальная модель или γ-модель представляет собой модель различения первичных признаков явления, например, модель цвета в перцепции (перцептивная модель в зрительной коре) или модель температуры в градуснике (модель расширения ртути). Такая γ-модель представляет собой множество возможных состояний, вариантов модели, например, ряд всех возможных цветов или температур. Вариант значения признака определяется по относительному состоянию прибора или перцепции, непосредственно соприкасающегося с явлением на физическом уровне. Относительным оно является именно потому, что определяется только относительно ряда других признаков модели, то есть 3 – это между 2 и 4. Сам признак при этом принадлежит модели (мозга), а не явлению как было указано ранее. Инструментальная модель не может быть объяснительной моделью явления, которое выражается и определяется в других семах, так как она описывает параметры в терминах перцепции, например, температуры, а не болезни.
5.1.4. Абстрактная модель или α-модель связывает отдельные схемы модели в согласованную теорию. Примером такой теории может быть простая схема таблицы из четырех ячеек, в которой отдельные схемы систематизируются по расположению в таблице. Такая таблица замыкает четыре схемы в согласованную карту явления в ее четырех проявлениях, отличающихся покаким-либо признакам. Другим примером абстрактной схемы может быть схема пути, у которого есть начальная точка, траектория и конечная точка. И в этой схеме как абстрактной модели может быть связаны схемы любых явлений, которые удобно представить как путь. От пути домой до жизненного пути. Но схема может быть более абстрактной как «начало и конец», тогда она может структурировать и такие предметные модели как процесс. Именно поэтому мы назовем логичными такие схемы, которые созданы по какой-либо абстрактной общепризнанной метасхеме.
5.1.5. Предметная модель связана как с абстрактной, так и с инструментальной. Абстрактная модель создает общую структуру предметной как описано выше. Инструментальная связана с предметной моделью особым образом. Связь сем предметной модели с семами инструментальной устанавливается по синхронному, согласованному в опыте изменению в одной и другой. Как было описано выше в пояснении принципа интерактивного конструктивизма, изменение в инструментальной модели цвета яблока синхронно изменению в предметной модели спелости яблока. Такая связь по изменению возможна при существовании вариантов в инструментальной модели, которые могут меняться, что означает изменение и в предметной модели явления.
5.1.6. Например, предметная модель болезни выглядит так: высокая температуры тела – это болезнь, средняя – не болеет, низкая – в присмерти. Высокие и низкие значениями — это абстрактная модель. Температура – это инструментальная модель. По ней в эксперименте устанавливается соответствие, что температура тела выше 37 градусов — это высокая (болезнь), а ниже 35 градусов – это низкая (присмерть). Так складываются разные модель в теорию.
5.1.7. Предметная и инструментальная модели имеют связь сем только по одновременности предсказанного изменения в предметной модели и фактического изменения в инструментальной. Но между ними существует объяснительный разрыв, так как это модели разных явлений, ими определяются разные значения. И связь между ними не объяснительная, а только фактическая. Эта связь не проверяема! Ее нельзя ничем доказать, так как нет общей объясняющей предметной модели их связи. Мы ее только устанавливаем в опыте, поэтому она часто бывает надуманной как в приметах и мифах. В современных теориях такие связи сем предметной и инструментальной теорий только кажутся более обоснованными, но это только предмет веры. Невозможно строго связать температуру и болезнь, также как невозможно объяснить ощущение боли и бактериями. Мы выстраиваем сложные цепочки объяснений такой связи, но она может быть разорвана вопросом «почему?» в любом месте.
5.1.8. Абстрактная модель позволяет реплицировать паттерны предметной, то есть повторять их много раз, складывая друг с другом через себя. Если вы отметили на числовой прямой времени следование сигналов через три, то вы ожидаете и далее их следование через три как повторения порядка сигналов по абстрактной числовой теории. Именно поэтому нами хорошо предсказываются повторяющиеся инвариантные явления в физике, но так плохо постоянно меняющиеся процессы в живой природе, которая как раз отливается высокой вариативностью поведения, то есть неповторяемостью. И именно таким свойством абстрактной объясняется «предсказательная эффективность» математических моделей физики.
5.1.9. Схемы могут не только сопоставляться по одновременности изменений, но и складываться как в метафоре, но не любая с любой. Цвета можно считать и раскладывать на плоскости, но нельзя взвешивать. Сознание можно описывать как субъективный ощущения, но нельзя сравнивать со схемой нейронов. Схемы могут связаться только по аналогичным актантам как молекулы по валентными связям. Мы не можем выразить цвет, звук, чувство какой-либо формулой из символов. Но если я скажу, что ах=с — это функция зеленого (с) от частоты тембра звука (х), вы вряд ли поверите, потому что ощущение зеленого не может быть произведением и суммой частоты как чисел. Через числа не передать ощущения, Слово или число не могут выразить чувство страха, только указать на него.
5.1.10. Измерительный прибор – эта модель явления, созданная с помощью двух имеющихся схем. Например, схема температуры тела. Столбика ртути, реагирующего на температуру – это схема 1, схема физического явления. Измерительная шкала – это схема 2, схема числовой прямой. Соположение ее вдоль столбика ртути есть сложение схем в схеме пространства (общий признак схем – соположение как одновременности), что позволяет создать схему 3 для измерения температуры как «по столбику термометра температура 36%». И данном случае именно схема 3 является предметной, созданной в результате сложения инструментальной схемы 1 и абстрактной схемы 2. В результате предметная модель позволяет предположить разные температуры благодаря числовой прямой, а расширение ртути как инструментальной схемы связано с физическим явлением, что служит основой для эксперимента. Пример с градусником можно интерпретировать так: схема-источник (измерительная шкала) структурирует схему цель (столбик ртути) как в метафоре, создавая новую схему термометра.
5.1.11. Почему мы считаем объективным измерительный прибор? Он построен на основе конвенциональной схемы шкалы и модели расширения ртути, в которую верят физики. Только поэтому он представляется нам объективным. Мы считаем верной схему шкалы, и мы верим, что ртуть расширяется под воздействием тепла, потому что соотносим эти два изменения по одновременности. Но модель ощущения тепла сама не объясняет расширение ртути, нам приходится строить много других теорий для объяснения их связи (теория теплового расширения).
5.1.12. Почему предметная модель сама не может являться инструментальной? Потому что в ней отсутствуют понятия предметной области, на которую можно воздействовать с целью эксперимента. Предметная служит для объяснения изменений в инструментальной модели. Болезнь есть только описание непроверяемых понятий, измерять все равно придется температуру и воздействовать антибиотиком на бактерии, которых в описании симптомов болезни нет.
5.1.13. Инструментальная схема всегда должна быть шире ожидаемых результатов в предметной. Даже бинарная – в схеме не может быть возможным оба варианта 0 и 1. Только один из них. Тогда схема проверяема по такой инструментальной схеме, являющейся ее переменной. Если по гипотезе дерево должно расти не выше 3 м, то инструментальная схема измерения размера по линейке должна содержать значения и 5м, и 10м. Именно это условие создает фальсифицируемость гипотезы (предметной модели).
5.1.14. Если схема уже имеет проверяемую переменную из инструментальной схемы, то это дает возможность также предположить и проверить другие результаты. Если что-то имеет вес 5 кг, что будет, если она будет весить 500 кг? Инструментальная схема помогает нам предположить и те значения, которые мы еще не встречали и даже не предполагали, составляя новую схему, что является основой для выдвижения и проверки новых гипотез.
5.1.15. Не все модели позволяют увидеть закономерность, то есть повторение паттернов признаков, и дают разные результаты в разных случаях исследуемого явления. Именно подбор схем, которые позволяют обнаружить повторения сочетаний признаков (схем) в разных случаях, чтобы суметь их предсказать, вывести в закон, и есть задача поиска предметной модели.
5.1.16. Если с предметной модели очень сложно описать какое-либо явление, если описание получается большим и запутанным, значит она не подходит для описания явления понятиями этой модели и нужно создавать новую.
5.2.1. Предметную модель невозможно обосновать через инструментальную или абстрактную. Между ними существует объяснительный разрыв, обусловленный различием в базовых элементах, составляющих модели – в семах. Семы составляют аксиоматику моделей, которая задает то, что определяется в модели как явление. В математике известно, что теории, построенные на разных исходных аксиомах, не сводимы друг к другу. В психологии известно, что звуком не объяснить цвет или телесными ощущениями запахи. Это невозможно, потому что эти инструментальные модели основаны на разных перцептивных «аксиомах» или семах – тембра и цвета, ощущения прикосновения и запаха. Предметная модель имеет свою аксиоматику, отличную от аксиоматики инструментальной, которая формируется из отношения сем, являющихся обобщением аналогий и имеющих свою предметную схему как значение.
5.2.2. Семы перцепции или «аксиомы» формируются в мозгу, а не в самих перцептивных органах. Перцепция устроена только так, чтобы определить изменение и передать его в мозг. От всех органов перцепции идут одинаковые сигналы по нервным путям, именно поэтому, если перенаправить нерв уха в зрительную кору, можно раскрасить звуки (что и случается при синестезии). Интерпретация цвета и запахи как разных ощущений происходит в коре мозга. Разность перцептивных «аксиом» возникла именно для того, чтобы один объект можно было определять параллельно в нескольких перцептивных моделях (модальностях) одновременно для увеличения предсказательности - по голосу медведя можно представить медведя визуально. Мы строим разные модели одного и того же явления наоборот для разных целей их применения.
5.2.3. Семы перцепции предназначены для различения изменения в своей модальности. При этом перцепция это всегда различение соположения. Сема перцепции определяется только как отношение к другим семам в перцепции, расположенным рядом и связанным друг с другом. Цвет определяется только как разница с другими цветами, а не по абсолютному значению воздействия из вне. Именно поэтому мы видим те же цвета даже в тени. Абсолютные значения не имеют значения, если не меняется разница с соседними семами перцепции. Субъективный образ перцепции никак не зависит поэтому от характера самого воздействия, которое она фиксирует. Это цвет мозга, а не волны света.
5.2.4. В речи можно описать инструментальную модель, но это не означает связи с предметной моделью. Название цвета ни есть цвет. Предметная модель является моделью действия с предсказанием изменений. Речь – это действие. Поэтому речь является предметной моделью по отношению к инструментальной, а не ней самой.
5.2.5. Нейрофизиология не может объяснить психические явления и сознание. Это модели с разной аксиоматикой сем. У нейрофизиологии семами различения являются нейроны, их совместная активность. В психологии явления определяются семами субъективных чувств, поведения, речи, реакций человека, а не активности клеток. Модель психики и сознания является предметной по отношению к нейрофизиологической модели. Они должны быть согласованы по изменениям, но именно в направлении от предметной к нейрофизиологической (инструментальной), а не наоборот. Именно так строится познание – предметная объяснительная модель связывает разрозненные и меняющиеся изменения в инструментальной модели. И случат их объяснением!
5.2.6. Из описания активности нейронов ничего не узнать о сознании, если нет объяснения, что такое сознание и как изменения в ней связаны с изменениями в активности нейронов. Также как измерение токов на транзисторах и резисторах ничего не скажет исследователю, если он не знает, схему чего он исследует, радиоприемника или стиральной машины. И он должен будет сначала изучить схему радиоприема как такового, чтобы что-то понять в токах и напряжениях в инструментальной модели их измерения на транзисторах и резисторах.
5.2.7. Инструментальная теория не может обосновать предметную, потому что объяснений данных инструментальной в предметных моделях может быть построено много разных, что и называется гипотезой. Выбор лучшей из гипотез происходит по прагматическим признакам как простота, практическая применимость, распространенность в сообществе через лидеров мнений и т.п. Иллюзии – это пример разных объясняющих моделей при одинаковой перцептивной.
5.2.8. Поэтому сначала следует создавать предметную гипотезу, потом находить инструментальную модель для того же объекта изучения, и для завершения формирования теории найти абстрактную теорию, которая позволит дополнить предметную возможными логическими следствия. Именно абстрактная модель задает структуру предметной. Проверка гипотезы должна быть построена на соответствии изменений в предметной изменениям в инструментальной при ее возможной вариативности в эксперименте, то есть принятия любого возможного значения. Также проверка гипотезы должна быть построена на непротиворечивости следствий из нее по абстрактной теории, которую, однако, можно заменить на более удобную так как она в отличие от инструментальной никак не привязана к объекту изучения, а только к способу построения предметной.
5.2.9. Бессмысленно связывать теорию сознания, например, с квантовыми явлениями как инструментальной теорией, хотя можно сказать, что они тоже описывают материю мозга. Но между ними нет прямой корреляции в тех масштабах, в которых они рассматривают материю. В квантовой теории не описать поведение большой группы нейронов, которые составляют в своем взаимодействии различимые явления в терминах предметной гипотезы сознания. Между квантовым явлением и сознанием такой же разрыв в описании как между полетом бабочек на лужайке и эволюцией галактики. И в результате проверить связь взмаха крыльев бабочки с процессами в галактике в эксперименте не удастся, также как и квантовых явлений с сознанием.
5.2.10. Почему мы не создаем совершенно новые схемы, а стремимся связывать с имеющимися? Например, в метафоре или силлогизм. Потому что нам нужна модель, при помощи которой мы можем управлять непонятным уже понятными способами. Имеющиеся модели уже имеют все необходимые и проверенные связи с действиями, инструментальными моделями вообще. Совершенно новая модель должна ввести сначала понятия, не оторванные от возможных действий, которые известны. Иначе это будет абстрактная модель со знакомыми словами, но непонятными применениями. И так часто случается с новыми предметными гипотезами.
5.3.1. В чем разница между понятиями «описать», «объяснить» и «обосновать» гипотезу? Предметная модель может описать предметную область или явление, но не может объяснить, почему описание именно такое. Это невозможно, так как любое объяснение в тех же терминах ничем не отличается от декларативного описания. Это никак не объясняет почему описание именно такое (в конструктивной парадигме оно может быть любым). Объяснить – это значит описать с опорой на известное тому, кому объясняется. И критерием понимания является согласованность с известными знаниями, что и позволяет объяснить. Обосновать гипотезу в рамках самой гипотезы невозможно по тем же причинам – любое объяснение сем модели через сами семы модели будет приводить так или иначе к тавтологии. Обосновать предметную гипотезу можно только через инструментальную, которая связана с экспериментом. Предметная модель произвольна, то есть полностью зависит от нашей воли и способности конструирования моделей. Инструментальная модель зависит от того, что не зависит от нас – от перцептивного органа, контактирующего с тем, что вне наших представлений, как и экспериментальный прибор. Изменения во вне модели ведут к изменению в инструментальной модели помимо нашей воли. Это единственной способ обоснования. Поэтому только объяснение в предметной через инструментальную модель является обосновывающим аргументом.
5.3.2. Семы инструментальной модели являются предельными единицами в объяснении. Они стоят «на входе» и за ними есть только сам экспериментальный прибор или орган перцепции. Их характер нельзя объяснить через что-то более инструментальное. А через них самих их объяснить нельзя, также как цвет не объяснить другим цветом (только разницу между ними как констатацию, описание). Обоснование характера сем инструментальной модели невозможно также сделать через другие инструментальные модели, так как между ними существует аксиоматический разрыв, описанный выше. Предметная модель может описать только разницу между семами инструментальной, но не обосновать их характер (почему они такие, а не иные). Мы не можем объяснить «красноту», потому что мы не можем представить, что такое не-цвет, что такое составляющие цвета. Мы не можем ответить на вопрос почему краснота красная. На цвет можно только указать «вот это красное».
5.3.3. Невозможно описать модель первичных ощущений как цвет, линия, форма, тон, запах, боль в понятиях самих ощущений. Это тавтология. И нельзя описать в других, потому что невозможно разложить цвет или линию на что-то более простое, но тоже принадлежащей категории цвета или линии. Мы можем только сопоставить «вот этот процесс порождает ощущение цвета», например, активности нейронов цвета в зрительной коре.
5.3.4. Первичные ощущения априорны, так как они существуют до опыта. Различение цвета как выбор из возможных, уже является результатом опыта, но не сам цвет как таковой. Именно поэтому мы не можем никак объяснить квалиа. Я называю это пределом объяснимости перцептивной модели. Ее семы составляют перводанные для любой иной модели. И все иные построения являются следствием установления перводанных. Например, мы называем что-то объективным и субъективным только после того как установим, что оно вообще есть для нас, то есть осознается нами как таковое.
5.3.5. Чтобы мы не описывали, любое описание состоит из звуков (речь), цветов и линий, будь то картинка нейронов мозга или лекция по психологии. Поэтому не существует разницы между субстанциями чувства и нейрона, это только разные описания, разные модели, с разной аксиоматикой. Нейроны состоят из цветов и линий, но не наоборот. Поэтому нейроны можно нарисовать, но объяснить через нейроны то, чем они нарисованы, нет. Цвета и линии есть необъяснимые перводанные, но все объясняется через них.
5.3.6. Мы находимся внутри замкнутого мира своих представлений, соприкасаясь с миром вне их только за счет инструментальных моделей, взаимосвязь изменений в которой в топологическом пространстве пытаемся объяснить при помощи предметных конструкций, связывающих наши действия с этими изменениями. И ничто не поможет нам вырваться из этой ментальной замкнутости, так как ничто не может существовать для нас без представления (как активности мозга). Наша единственная «реальность» – это наши представления. Это можно объяснить при помощи аллегории «Слепой в комнате».
5.3.7 Как слепому понять, где он сейчас в комнате и куда двигается? Он может только предполагать, что справа шкаф. И для проверки он может только шагнуть вправо, втянув вперед руки как детекторы изменений, возникших в результате такого действия. Шкаф будет обнаружен, и предположения оправдаются, или не будет, что опровергнет их. Наличие вариантов в перцептивной модели рук «ощущаю – не ощущаю твердое» является инструментальной моделью, согласованной с предметной моделью комнаты в воображении слепого «есть шкаф или нет» с установлением одновременности по изменениям «шкаф ощущается как твердый». Если модель шкафа подразумевает определенную высоту, то ощущения твердости при перемещении рук вверх подтвердит и эту гипотезу предметной модели. Можно заметить, что представление о шкафе в воображении может быть любым, и то, что подтверждают руки семой твердости может оказаться всем чем угодно на самом деле «там». Мы не можем утверждать, что «там» шкаф. Сам шкаф – это наше представление, а не предмет мира. И только удачное действие является подтверждением, что модель как-то согласована с миром. Мы все слепцы от природы, живущие в своих фантазиях о мире вне нас, который мы можем только подтвердить или опровергнуть для себя.
5.3.8. Ни одна гипотеза не полна потому, что мы можем до бесконечности раскрывать предикаты из своих схем простым вопросом «почему?». И мы не имеем предела, потому что это только свойство нашего познания, а не того, что мы за ним подразумеваем как мир. Можно построить много гипотез одного и того же, отсюда следует отсутствие предела.
5.4.1. Представьте машину, имеющую внутреннюю структуру, которая хочет научиться действовать в окружающей ее среде, но не имеющая о ней представления. Что она должна сделать, чтобы приобрести возможность действовать в среде? Ей не поможет созерцательная модель среды, машине придется действовать, чтобы что-то узнать о среде по тем изменениям, которые производят ее действия. И сопоставить эти изменения с какими-то картами внутри себя. В итоге машина должна создать модель своих действий и реакций на них (перцепции) среды как внутреннюю структуру, служащую для организации комплексов своих действий, приводящих к желаемому результату. Чтобы понять, где находится машина, она должна начать вытягивать руки в разных направлениях, чтобы обнаружить препятствия вокруг себя, например, стены. Движения руки имеют определенную длину, которая является измеряемой в мерах самой машины, как проприоцепции, на основе чего строится модель препятствий вокруг. Эта модель генерируется самой машиной, а не «информацией из вне», так как у нее есть для этого только мера движения рук и перцепция в вариантах «есть или нет препятствие».
5.4.2. Такие модели должны быть универсальны по отношению к ограниченному репертуару движений машины. Это создает универсальные связки между семами перцептивных моделей – движение направо – одна перцепция, движение вперед – другая, и т.п. Глаза тоже совершают постоянные движения, обнаруживая в результате тот или иной вариант перцепции, как и руки. Это далеко не созерцание, а постоянный эксперимент. Модели перцепции могут быть целыми схемами, создающими семы «места». В результате модель имеет универсальный характер – движение, вариант перцепции, движение, другой вариант перцепции и т.д. Это базовая структура любой модели, на основе которой возможна организация предсказания действий и самих последовательных действий по достижению целей.
5.4.3. Как было описано выше, субъект должна уметь определять, те же действия в новой ситуации приведут к адаптации (результату) или надо составить новую модель как последовательность «действие-перцепция». Это определяет, что будет выбрано для адаптации к ситуации - аккомодация или ассимиляция. Новизну можно определять как степень аналогичности известной схеме как было указано ранее, но эту меру нельзя считать адаптивной, так как она не опирается на результат. Только результат определяет, нужна новая модель или нет для адаптации действий к ситуации. Результат действия предсказывается предактивированной схемой ситуации и далее определяется как расхождение предсказанного и фактического результата.
5.4.4. Разница предсказания и акцепции фактического результата определяется как ошибка найденного решения при достижении цели. Например, вы промахнулись при ударе по воротам – мяч пролетел сильно выше. Вы определяете ее как «не достигли цели, потому что ударил слишком сильно» (определение разницы по модели действия). Из этого следует модель изменения действия как решения – «надо ударить с меньшей силой». То есть разница только в том, что в данном случае уже была попытка достичь цель, но это тоже поиск пути решения задачи. Способ исправления ошибки рассматривается как решение задачи, то есть как построение модели решения! Ошибка привлекает внимание как нерешенная задача, Решение строится последовательно, как отмечалось выше, от схемы к схеме, мотивированное задачей, которая решается.
5.5.1. Схемы новых явлений строятся по аналогии с имеющимися схемами. И аналогия эта может быть как непосредственной, так и более абстрактной. Известная схема выступает как функциональная аналогия для новой схемы, где сохраняется функциональное отношение, но могут быть другие аналогичные семы. Например, схема солнечной системы выступает функциональной аналогией для схемы атома, в которой важно то, что «нечто» (заменяется на сему целевой схемы) крутится вокруг какого-то центра (заменяется на сему целевой схемы) без видимой связи (специфическое функциональное отношение). Функциональная аналогия основана на одном отношении, и не требует схожести по многим.
5.5.2. Схемы эволюционируют по определенному пути. При частом употреблении они сокращаются для экономии. Это приводит к склеиванию слов в сложносоставные или замене на знаковое слово для схемы, и преобразованию целого выражения в один предикат, например, «ходить туда-сюда без цели – слоняться». Это позволяет применять вместо целого выражения одну сему в других схемах, что упрощает их применение. При этом в качестве значения такой семы подразумевается то первоначальное и хорошо знакомое (часто употребляемое) выражение, сокращением которого оно явилось (хотя в дальнейшем применении этой сокращенной семы в других схемах значение его может меняться).
5.5.3. Ни одна схема не может точно и полно описать явление. Явление всегда выходит за рамки схемы и модели. Стоит взять линейку покрупнее или помельче как обнаруживается неполное соответствие инструментальной и предметной модели. Поэтому логические выводы из моделей могут привести к парадоксам, то есть несоответствию одних логических выводов другим, или ранее известным фактам, установленным аксиомам. Схема и модель верна только в рамках тех ограниченных значений сем, в отношении которых она создана. И не предназначена для применения без ограничений. Например, предел в скорости света в одном направлении для одного объекта относительно точки отсчета применима как схема в физических гипотезах. Но она совершенно неприменима для рассмотрения сразу двух тел, движущихся в противоположном направлении со скоростью света каждое (мы не можем даже измерить их относительную скорость каким-то прибором). Ограничения применимости являются важной частью любой гипотезы.
5.5.4. Парадоксы возникают также на стыке разных моделей об одном и том же, когда по одной модели явления оно есть, а по другой нет. Например, парадокс кучи или стрелы Зенона. В схеме счета «прибавить еще одну штуку к имеющемуся числу» нет семы (понятия) «куча», оценивающей получившееся в итоге количество «много-мало». Эти семы принадлежит другой схеме, когда определяется количество как большое (куча) или небольшое относительно принятого (много/мало) или имеющегося. И при рассуждениях по первой схеме нельзя ожидать итог в виде оценки количества по второй схеме. Также и в парадоксе стрелы Зенона. Стрела занимает место в пространстве стола, если лежит на нем. Это схема покоящегося предмета в пространстве. Движение же мы определяем при помощи другой схемы, фиксирующей разницу положения предмета относительно предыдущего момента времени. Обе схемы рассматривают стрелу, но в разных схемах. Это и создает парадокс.
5.5.5. То, что наши представления не имеют ничего общего с реальностью, демонстрируется противоречиями и парадоксами, которые они всегда порождают. Например, скорость света - предельная скорость движения и распространения взаимодействия по теории относительности. Но, если мы испустим с земли в строго противоположные стороны два импульса света, то их относительная скорость будет в два раза больше скорости света, что невозможно по теории, но легко осуществляется на практике. Причем, достаточно выпустить также два объекта с небольшим превышением половины скорости света, и они нарушат все законы взаимодействия физики, так как любое взаимодействие не может распространяться быстрее скорости света. Все предметы, летящие в разные стороны со скоростью больше скорости света невольно разделяют вселенную на две невзаимодействующие между собой части, между которыми нет даже гравитационного взаимодействия. Это сразу приводит к существованию как минимум двух вселенных, в каждой из которых возможен такой же эффект разрыва взаимодействия, что похоже больше на чушь. И к ней проводит наше представление о фундаментальном свойстве вселенной, которое мы приписываем ей, а не себе.
