Глава 4 часть 1. Модели и размышления.
4.1.1. Модель есть совокупность отдельных схем. Схемы складываются по общим семам, в частности, по общим актантам и предикатам. В частности, в речи предикат следующей схемы обуславливается семами (актантами) предшествующей схемы, а высказанный предикат (сказуемое) создает новую схему вокруг себя. И так далее. Модель ситуации, явления – это совокупность одновременных схем в априорной схеме пространства. Модель размышления, действия – это совокупность последовательных во времени, то есть неодновременных схем в априорной схеме линии времени.
4.1.2. Априорные схемы – это наиболее упроченные схемы, создаваемые простыми предикатами и допускающих сочетания любых сем в себе. В пространстве и времени может находиться все что угодно. Также субъект-объектная схема является априорной, так как в ней так или иначе формируется любое речевое сообщение. Каждая модальность имеет свою априорную схему, которая позволяет создавать в ней менее абстрактные и более содержательные схемы знаний. Априорные схемы не несут в себе знания более чем относительное расположение других схем. Содержательные общие схемы располагаются в априорных как вложенные. Будем называть их метасхемами.
4.1.3. Предикативной связкой пространственной метасхемы являются распространенные пространственные предлоги и наречия, такими как: над, под, спереди, сзади, справа, слева, сверху, снизу, соответствующими возможным направлениям движения в трехмерном пространстве. Движение от схемы к схеме в пространстве происходит с участием этих связок, иногда эксплицитно указываемых, иногда имплицитно подразумеваемых. Связкой метасхемы времени является сама последовательность изложения в речи, если иного не указано также предлогами и наречиями такими как: перед этим, ранее, затем и т.п.
4.1.4 Модель ситуации тоже является последовательной в переходах от схемы к схеме в метасхеме пространства. Это явно видно при помощи приборов отслеживания движения зрачка по полю зрения (eye tracker) при распознавании ситуации. Каждая фиксация взгляда происходит в момент распознания небольшой схемы. Мы чаще всего не замечаем этих движений и фиксаций, но можем управлять рассматриванием ситуации через произвольное внимание. Модель рассуждений или действий строится только линейно-последовательно с возможными возвратами назад (петлями). Модель движения подразумевает последовательность не только шагов, но и распознания схем в фиксациях, что приводит к изменению последовательности в модели. Каждая ситуация обуславливает собой следующее действие в модели действий. Эта модель подразумевает целые последовательности действий, корректируемых по мере их выполнения как раз при распознании отдельных ситуаций, возникающих по мере выполнения последовательности действий. И это основной паттерн моделей интеллекта: распознание ситуации – действие – обновление модели ситуации – новое действие из возможных в ситуации.
4.1.5. Модели ситуации и модель действия отличаются только целью. Модель ситуации направляется базовой схемой ситуации с целью ориентации («где я?»), являющейся наиболее общей и распознаваемой сразу. Например, схема «в помещении», «на улице», «в лесу», «у моря». Она определяет, что может происходить в данной ситуации, какие варианты и возможности в ней есть – откуда ждать опасность или где может быть пища. Эти цели организуют движениями глаз для распознания частей общей схемы ситуации как известно из опытов с отслеживанием взгляда при рассматривании картины. В модели действия, и размышления как умственного действия, направляющим является предикат цели, как, например, «найти еду», «выйти погулять», «вернуться домой» и т.п. По целевому предикату создается последовательность действий, возможных в модели ситуации и позволяющих достигнуть цели. Так выстраивается модель решения проблемной ситуации и достижения цели. И модель ситуации, и модель поведения – это модели движения, глаз или тела.
4.1.6. Модели характеризуются различающей способностью, определяемой количеством понятий в модели, означающих признаки как предикаты. Как в телескопе, если мы увеличением разрешения между двумя точками на небосводе, это позволяет различить не только Юпитер, но и его спутники, так и новые предикаты в модели, связные с уже известными, создают новые грани значения и различения в модели. Как, например, упоминание сортов винограда как признака в модели вина позволяет различать его не только как красное и белое, но и более тонко различать вкус вин.
4.1.7. Отрицание – это априорная схема интеллекта. Она выглядит просто: если есть А, то есть и не-А. Причем не-А – это не пустота. Это именно отсутствие при условии возможности присутствия А. Мы можем вообразить А, когда ее не воспринимаем, но ожидаем! Отрицание, как априорная схема, всесильна, даже против разумности. Поэтому возможны такие противоречивые утверждения как «бытие небытия». Частицы «не-« встречается с разнообразными семами без ограничения, и мы быстро обобщаем эту схему во всеобщую метасхему частицы «не-«, которую можно прибавить к любой семе.
4.1.8. Пространство — это априорная, врожденная метамодель, связанная с движением. Пространственные представления появляются вместе с движением тела животных. Пространство — это форма представления, а не форма вселенной. Чтобы переместиться от А к В, надо совершить движения телом (движение тела), а для их восприятия и различения надо повернуть глаза от А к В (движение тела). Только поэтому точка А отличается от точки В в пространстве. Причем А и В могут быть совершенно одинаковыми, но отличаться только движением, которое надо совершить для их различения. И движение конечностями для перемещения в пространстве тела как повторяющийся процесс создает пространство из повторяющихся элементов. Мы живём в великой иллюзии нашего тела.
4.1.9. Наличие модели есть отличительный признак живого. Именно наличие определенного ответа на воздействие среды, передающееся через генотип, является уже моделью с вариантами реакции, но не обладающей обучаемостью и пластичностью в период жизни как у организмов с нервной системой. Наличие такого ответа, обусловленного внутренним устройством организма как целого, отличает его от неживого, которое может лишь сопротивляться воздействию среды своей структурой, например, твердостью атомной решетки.
4.1.10. Простые живые организмы отвечают всем своим телом на воздействие среды. Специализированные клетки, отвечающие за моделирование, появились у животных, начавших двигаться в среде. Для движения нужна большая избирательность реакций, чтобы отвечать на большее разнообразие воздействий при движении, чем при нахождении в одном месте с мало меняющимся окружением. Надо было реагировать быстрее и разнообразнее, поэтому появились выделенные нервные клетки, которые обладали возможность менять связи между друг другом (пластичностью).
4.2.1. Речь – это говорение. А говорение – это последовательное действие, совершаемое мышцами гортани и планируемое в префронтальной коре, как и другие действия. Речь – это деятельность, а не только знаки. Слушающий и понимающий речь совершает действие вместе с говорящим, проговаривает про себя то, что услышал, поэтому мы нередко переспрашиваем собеседника, повторяя его слова. Слушая, мы совершаем умственное действие по построению модели ситуации или решения. Интериоризированная речь есть мышление. И только в таком виде как речь она существует. Любое другое мышление управляется так или иначе через речь, даже если сама речь не произносится, а только подразумевается, как в мысленном повороте фигур. Таким образом, речь является окном в мышление, которое приоткрыто для нашего исследования. Но только приоткрыто, так как говорим мы не все, что подразумеваем. Мы пропускаем часть цепочки рассуждений в самых очевидных и предсказуемых местах. К тому же, часто два утверждения полностью обуславливают и делают предсказуемым утверждения в цепочке между ними. Мы пропускаем также то, что недавно прозвучало (и было активировано в памяти). Это осложняет исследование мышления через речь, но не делает его невозможным. Мы будем это учитывать и разворачивать цепочки до целых в примерах рассуждений. Письменность более развернута, чем сама речь, так как мы вынуждены шире раскрывать контекст для тех, кто будет читать написанное, не находясь в том же контексте, что и мы. Но в воображении построения всегда полные и последовательные в отличие от речи с разрывами в переходах. Это легко проверить уточняющими вопросами, которые покажутся даже банальными (зачем спрашивать о том, что и так очевидно). Именно такие иногда банальные цепочки рассуждений мы будем описывать далее в исследовании мышления.
4.2.2. Если рассматривать письменный текст как отражение процесса (раз)мышления, то видно, что это есть последовательность глаголов, обозначающих действия. Каждый глагол (и отглагольное) образует клаузу, строго (но не всегда полностью эксплицитно) организованную по метасхеме клаузы (синтаксической глагольной группы). Между собой глагольные группы связаны последовательно через союзы (сочинительные и подчинительные) или через следование друг за другом по ходу линейного изложения (причастные обороты – это одновременные действия). Таким образом, мы видим структуру модели рассуждения – отдельные клаузы, разнообразные по семантике, связанные в цепочки через ограниченное количество общих связок (союзы, местоимения, следование). Кроме того, последовательные схемы имеют общие семы как было указано ранее.
4.2.3. Также и при построении пространственных моделей вся ситуация разбивается на группы, такие как распознаваемые объекты или их части, близкие в пространстве, и связки перемещения взгляда между ними как ниже-выше, справа-слева, спереди-сзади и т.п. Как видим, если идти не от самого текста и пространственной картины, а от способа их обработки нами, то прослеживается общая структура построения моделей ситуации и решения. И это важный вывод для построения дальнейших рассуждений.
4.2.4. Союзы и порядок следования, связывающие глагольные группы, являются регулярными элементами модели. Ими с необходимостью и без исключений связана каждая группа с последующей. Их число ограничено и устойчиво в генезисе языка из-за частоты, регулярности применения. Связки несут мало значения, но оно строго определено как отношение групп друг к другу как причина (причинные союзы) или простое следование (сочинительные). Такие регулярно употребляемые связки в модели создают регулярную «решетку» модели. В синтаксической структуре клаузы также есть связки, образующие решетку глагольной группы – это связки глагола как предиката (в флективных языках – глагольные окончания) и предлоги дополнений. Решетка глагольной группы организует связку именных групп, входящих в глагольную как вложенные схемы.
4.2.5. Связки отличаются только тем, что повторяются чаще, и регулярней, чем другие семы. При этом они теряют определенную семантику, потому что связывают очень разные семы. Чтобы понять, насколько это всеобщее свойство, посмотрим на это выражение: 1+2+3+4+4+6+7. Обычное сложение, но заметьте, в таких выражениях мы чаще повторяем одни элементы и реже другие. Плюс повторяется чаще всего, но его можно поставить между любыми числами. Знаки операций в математике относятся к связкам. Примером вырождения семы в связку в речи может быть предлог «под», который раньше обозначал низ печи, но затем стал обозначать что-либо находящееся под чем-либо, для чего надо также, как в случае с низом печи перевести взгляд вниз от того, под чем указывается (аналогия по действию). И теперь предлог «под» можно поставить, как и плюс, между любыми семами «что-то под чем-то».
4.2.6. Именно элементы решетки создают предикаты, которые позволяют выявлять аналогию, являющуюся основополагающей способностью интеллекта. Даже на уровне словообразования применение частотных флексий создает аналогию. Например, прибавление частицы -ик к существительному сразу делает его аналогичным тому, что также имеет такую флексию – чему-то маленькому. И на уровне глагольных групп причинные союзы, соединяющие их, создают аналогичные группы. Например, достаточно двум разным глаголам иметь похожую причину (глагол) через союз «потому что», мы сразу подозреваем их в сходстве.
4.2.7. Речь стала тем инструментом, в котором можно создавать новые схемы за счет возможности управления речью как своего действия, что создает непрерывную цепочку речи через возврат высказанного в восприятие и следование из нового контекста следующего слова. Возможность использования в речи обобщений и правил по аналогии на их основе как речевых схем позволило управлять не только самой речью, но и действиями, обозначенными в них.
4.2.8. Эксплицитная речь неполна. Это перескакивание с одного предиката на другой, связь между которыми очевидна только тем, кто имеет общую картину мира. «Он купил цветы и конфеты, потому что был приглашен на ее день рождения». Здесь только подразумевается, что на день рождения дарят подарки. Этого не указано в тексте. Текст не содержит всю информацию о происходящем. Полная картина находится только в голове говорящих. И она гораздо подробнее и шире высказанного. Мы не говорим банальных вещей, хотя можем сказать их, если спросят. Мы увеличиваем такие перескакивания, чтобы сообщить больше за то же время. Величина таких переходов зависит от того, насколько собеседники в одной ситуации, в одной теме. Но то, что скрыто, что только подразумевается, активировано в рабочей памяти полностью и связано.
4.2.9. Мы стремимся сократить речь, и не говорим то, что известно собеседнику. Мы даже не осознаем то, что не сказали, хотя подразумевали это. Потому что мы осознаем только свое действие, даже умственное, как внутреннюю речь. Но это не значит, что связи невысказанных слов не участвуют в цепочке построения мысли. В этом можно убедиться в эксперименте на скорость узнавания слов, которые не были произнесены перед этим, но должны были участвовать в цепочке. Непроизнесенные, но подразумеваемые слова узнаются быстрее.
4.2.10. Мы сокращаем речь и за счет сокращения целых именных групп, упоминая только отличительный признак в одинаковом контексте. Фраза «дай мне синий» невозможно понять, если вы не в курсе, что это просьба рисующего дать синий карандаш. Или за счет обобщения через частотный предикат упоминаемых в одной и той же ситуации разных сем.
4.2.11. Наиболее развернута письменная речь, так как она рассказывает что-либо тем, кто разделен с вами во времени. Диалог короче, потому что собеседники присутствует в одном месте и им не требуется повторять то, что они уже сказали друг другу. Общение в таких формах языка как пиджин невозможно вне одного контекста. Самая короткая - внутренняя речь, потому что я в курсе о том, что я думаю и думал ранее (могу вспомнить). Но по этой же причине подробности моей мысли скрыты даже от меня самого. Мне требуется рассуждение с собой, чтобы их активировать.
4.2.12. При осознании мы не произносим уже те свои действия, при помощи которых мы осознаем, но эти слова активизируются, что заметно при затруднениях в распознавании – мы разворачиваем размышления вслух в попытке преодолеть затруднение. В обществах коллективного сознания только эксплицитная речь других помогает индивиду понять, что он делает не так.
4.2.13. Восприятие – это тоже последовательное действие, как и мышление, достаточно взглянуть на траекторию движения взгляда по картине (eye tracker). Зрение охватывает последовательно части образа и «собирает» его модель. Например, рога, копыта, вымя – это корова (имя схемы). Но такое мышление происходит быстро и незаметно, и отмечено только инсайтом «корова!». Потому что схема уже существует, и мы узнаем ее даже по ее частям и без долгих рассуждений. Мы воспринимаем последовательность «целиком» как одновременную только при помощи активации ее в рабочей памяти (воображении). Именно активация делает картинку стабильной, а не восприятие ее частей само по себе как в информационной парадигме.
4.2.14. Когда мы смотрим перед собой, мы видим не отдельные предметы, а ситуацию, включающую множество предметов в пространстве. Это комбинация схем, объединенных в общую схему пространства. Мы постоянно конструируем мир вокруг себя как совокупность схем, таких как неба и земли, сада, яблони, яблока. Это разные схемы, составленные вместе в одной ситуации: «то, что я вижу сейчас». Некоторые схемы просты для восприятия, некоторые сложнее, и мы их разглядываем дольше, оббегая разные схемы-предметы в пространстве глазами, распознавая за раз одну простую схему, но воспринимаем их всех вместе как одну ситуацию. Основной принцип схемы пространства – соположенность в схеме возможных движений от предмета к предмету: вверх-вниз, направо-налево, вперед-назад.
4.3.1. Как в тексте создается модель ситуации? Текст подобен отдельным маршрутам по кварталам города, представляющим собой модели ситуации. Связки метасхемы создают предсказуемые перекрестки кварталов. И мы по нескольким предложениям способны представить весь квартал, всю ситуацию. Текст дополняется в нашем уме другими предложениями, связанными с этими схожими ситуациями из памяти как в процессе распознавании по аналогии, которые встречались нам ранее. В результате, даже несколько штрихов в тексте позволяют создать полную картину.
4.3.2. Однако в нашей памяти не может содержаться информация обо всех возможных случаях, необходимая для того, чтобы дополнить любой маршрут до карты. Мы не сможем столько встретить или прочитать и за всю жизнь так как постоянно возникают совершенно новые ситуации. Благодаря аналогии и регулярности структуры схем интеллект способен сам достраивать знания. Это можно пояснить на таком примере. Если вы обошли здание справа, то вы можете предположить, что его можно обойти и слева. «Право» и «лево» являются аналогами при одинаковых других семах (обход одного и того же здания), и одновременно связками в пространственной метасхеме, направляющими последовательность действия (обход). И даже не проходя слева, вы знаете, что такой маршрут тоже существует. Это системное свойство, которое проявляется при таком построении моделей: если вы поставили на стол чашку, значит можете ее взять со стола; если вы вошли в комнату, значит вас там не было; если вы легли, значит вы стояли или сидели и т.п. Именно такие достраиваемые, а не полученные в опыте знания и составляют то, что называется знаниями здравого смысла (commonsense) в более широком смысле.
4.3.3. Кроме полноты для модели важна согласованность между ее семами. И это не только согласованность в тексте, а также согласованность в дополненном представлении в уме. Когда мы читаем про кота и мышку, мы сразу подразумеваем их вражду, хотя этого может не быть в тексте по зоопсихологии. И если в тексте будет что-то противоречащее этому отношению, то у нас сразу возникнет вопрос. Такими латеральными отношениями дополняется модель во время ее описания текстом, и сразу происходит проверка на противоречивость с другими установленными отношениями. А если есть варианты или противоречия, то мы задаемся вопросом и обращаемся к собеседнику или переводим внимание на место противоречия, чтобы получить уточнение варианта в перцепции. Если мы пишем о комнате, мы не можем написать, что в углу стоял шкаф и диван, потому что они нам встречались только с предлогом «рядом». Если мы перечисляем, что стояло в комнате, у читателя текста сразу возникнет вопрос, как они расположены между собой, что является также частью процесса согласования модели помимо согласованности самого текста.
4.3.4. Модель ситуации создает решетку, в которой каждая сема имеет отношения с соседними только через элемент решетки. Регулярность переходов по решетке создает модель как карту ситуации. Карта отличается замкнутыми «маршрутами» по карте как последовательными высказываниями. Регулярность карту позволяет подойти к одному и тому же предикату разными путями. Как на карте разметка ширины и долготы позволяет выбрать пусть к точке и с запада, и с востока. Так и в языке грамматика с аналогичными лексемами позволяет высказать целевое действие в разных выражениях. Карта многомерна, в ней всегда найдутся новые пути к тем же положениям. Новые пути постоянно открываются нам, карта не открыта вся. Но каждый шаг по карте даёт возможность увидеть грани новой окрестности как продолжения, соответствующие новому положению.
4.3.5. Здравый смысл возникает не из знания всего что возможно, он является следствием одного из двух факторов - соответствия общим абстрактным схемам, таким как схема препятствия, и схеме достраивания как в примере с обходом здания слева. Дополнительные знаний здравого смысла возникают из системных свойств интеллекта.
4.4.1. Мышление последовательно и только последовательно. Нет никаких онтологий в знании, это только обобщения, которые могут создаваться аналогией налету, под выбранные цели и задачи. Это как раскладывать файлы по папкам – существует столько же способов это сделать, сколько можно выделить признаков для сортировки по папкам. Нет такой системы знаний, которая устанавливает однозначные связи, это бы привело к гибели ее носителя в новой ситуации. Отбор в эволюции шел как раз в направлении системы, которая может меняться, то есть адаптивна. И которая отличается вариативностью поведения, а не однозначными соответствиями.
4.4.2. Модель иерархична по составляющим ее элементам. Предметы, объекты и их статичные отношения, например, яблоня в саду, выражаются именными группами. Отношения подлежащего и дополнений через глагольные флексии создает глагольную группу как выражения ситуация и явлений. Союзы и местоимения создают связи между глаголами, выражая временную последовательность изменения ситуация и явлений. Такова вложенность моделей друг в друга. Есть еще уровень желаний субъекта, который накладывается на глагольные группы, создавая составные глаголы. Это уровень управления и мотивации самого субъекта, проявляемые в речи через модальные (вспомогательные) глаголы (кроме вспомогательных «быть» и «стать» как наиболее общеупотребимых форм).
4.4.3. Разделение на такие уровни является естественным свойством интеллекта. Именно такое разделение создает язык так как мы его знаем. Живым примером такой работы интеллекта служит превращение пиджина как набора существительных, распознаваемого только при участии собеседников в одной ситуации, в креол, который создает уровень глагольной грамматики, который позволяет рассказывать об прошедших ситуациях (перенос во времени). Причем креол формируется уже в следующем поколении тех, кто владел пиджином, так как они его воспринимают как данность с детства и быстро овладевают, выделяя более частотные части в грамматические. И естественным образом формируя более сложную иерархию уровней, подчиняя существительные глаголам.
4.4.4. Мнемонические схемы, такие как расположения статуй в храме, демонстрируют такой способ организации моделей (знаний), когда одна схема более высокого уровня (статуи в храме) может связывать знания вложенного уровня (мифы, связанные со статуями богов). Организация одних (многочисленных) моделей знаний при помощи схем других знаний – самый распространенный способ организации знаний в систему знаний. Мы используем схемы нумерации списка, таблицы со строками и столбцами, просто разделение плоскости на 4 части горизонтальной и вертикальной чертой, чтобы связать отдельные знания между собой. Причем применение того или иного способа является произвольным и не мотивировано самим явлениями, которые организуются таким способом. Схемы организации никак не отражают свойств явлений, но, несмотря на это, порождают новое знание. Но мы используем такие схемы для выстраивания отношений между отдельными схемами, моделями, например, для лучшего их запоминания как связанных такой метасхемой.
4.4.5. Такое наложение схем применяется не только для упорядочивания, но и для создания нового знания. Самым известным примером такого сложения схем являются измерительные приборы. Это наложение схемы какого-то непрерывного изменения на прямую с рисками через равные промежутки, обозначенные цифрами, которые делят непрерывный процесс на части и связывают их в порядок. Это шкала измерительного прибора. Непрерывное расширение ртути в стеклянной трубке, наложенное на шкалу, дает новое знание – значение температуры.
4.4.6. Важным способом мышления является также ограничение по контексту. Контекст взаимно ограничивает активированные в моменте предикаты и схемы, поэтому становится возможна омонимия (разные значения при ограничении предикатов). Омонимия – это средство для экономии памяти, так как омонимы никогда не встречаются в одинаковых контекстах. Контекст динамически меняется по ходу мышления. Например, сема «комната» в выражении «Я вошел в комнату и увидел окно» ограничивает то, что это не будет вариант «Окно в Европу».
4.5.1. Связки образуют структуры, названные решеткой, за счет их регулярности, то есть обязательного участия во всех отношениях сем. Нельзя высказать подряд несколько сем, не расставив между ними связки в виде предлогов, союзов или флексий. Схема клаузы с флексиями глагола и падежей служит для описания любого явления. Связки как элементы решетки сами не семантичны или имеют «остаточную» семантику как предлог «вокруг», обозначавший ранее движение по кругу. Но отношения сем через элементы решетки создают их семантику как было описано ранее.
4.5.2. Связки решетки имеют такой же способ формирования, как и нейроны решетки (grid cells), которые обозначают регулярно повторяющиеся движения животного, образуя координатную сетку в пространстве перемещения. Один шаг перемещения переводит животное из одного места (где срабатывает нейрон места) в другое, что аналогично глагольной связке, которая обозначает изменения в ситуации от одного глагола к другому. Я высказываю предположение, что нейроны решетки и грамматические связки имеют схожий способ формирования.
4.5.3. Метасхемы создают важные возможности интеллекта по композиционности. Что это значит? Это значит, что даже ребенок может нарисовать пятую лапу животному, хотя никогда такого не видел. Но может представить и подготовиться к восприятию такого невероятного животного, создав в уме такую картину. Такая возможность возникает из сложения схем счета и ног. А счет не ограничивается четырьмя. И так во всем, так как модели не воспринимаются из вне, а строятся нами предиктивно для возможности восприятия любого варианта. Даже самого неожиданного, если это позволяет такая вариативная модель.
4.5.4. Таким образом модели из сложения схем разного уровня могут не только связывать, но и распространять, расширять схемы. Например, линейка счета, примененная для измерения температуры в данном случае, позволяет предположить и другую температуру на всю длину линейки, хотя никогда не встречал такие показания. И позволяет задаться вопросом «А что будет, если температура будет больше в 2 раза?». Так возникает вариативность моделей из сложения двух схем – все варианты аналогов сем одной схемы (числовой последовательности) преобразуются в новой модели в варианты новой сущности – температуры. И позволяют предположить то, чего не было в воспринимаемых данных никогда и часто даже не может быть (гипотетические варианты).
4.5.5. Восприятие «серого слона», состоящая из двух схем цвета и животного, позволяет сразу предположить все цвета слона, например, «голубой слон». Дети очень любят такие игры с вариантами схем. Именно так появляется вариативность моделей как возможность восприятия того, чего еще не было в опыте. Это еще раз показывает, что интеллект позволяет предполагать ситуации, прежде чем их воспринимать.
4.5.6. Все знания не могут быть заранее прописаны, потому что возможных предикатов как связей всех переменных через связки больше, чем мы можем запомнить и встретить. Поэтому большинство знаний – выводные, а не воспринятые. И выводятся они «налету» по мере необходимости как описано выше. Это основное свойство интеллекта как конструктивное свойство дополнения схем. И выводятся они по метасхемам как распространение одних отношений сем на все подобные, как было показано выше в 4.3.2.
4.5.7. Три указанных элемента функционально преобразуются друг друга следующим образом. Связки могут соединять любые две семы как наиболее несемантичные элементы и выступают как наиболее абстрактные и короткие (двухместные) схемы «любая сема – связка – любая сема». Таким образом они создают предикаты, а сочетания предикатов – это схемы. Наиболее частотные из схем, связывающие через аналогию наиболее разнообразные семы, создают абстрактные метасхемы, например, схема счета. Мы можем считать любые семы, счет выступает здесь как общая метасхема. Такая метасхема состоит из связки «следовать за» в числовой последовательности (какие числа за какими следуют). Так метасхемы выступают основой для композиционности как способа создания новых схем для конкретных ситуаций, например, «группа из пяти человек». И легко распространяется через метасхему на шесть, семь, восемь человек. Но эти же схемы могут сами стать метасхемами в результате их частотного применения, например, «пятерки». А в последствии «выродиться» в наиболее несемантичные вырожденные схемы связок, которые в свою очередь могут стать новой основой для создания предикатов и схем. Это бесконечная динамика между тремя элементами называется автором треугольником интеллекта.
4.5.8. Вырожденная схема связки применяется в большей степени для конструирования схем, а не распознания паттернов перцепции крое совсем абстрактных как «нечто за чем-то». Наоборот, предметные схемы служат для распознавания варианта своих схем, а для конструирования новых схем применяются только в метафоре и силлогизме. Наиболее универсальной в познании является метасхема, и сила интеллекта зависит во многом от их количества и разнообразия, а не от количества предметных моделей как непосредственной памяти.
4.5.9. Проведите простой эксперимент. Задумайте одно слово и попросите кого-то назвать другое, чтобы они не были связаны изначально в вашем уме. Если вы их произнесете вместе, вы невольно задумаетесь о том, что между ними общего. Это инстинктивное действие, вы не можете его избежать! И это общее может представлять совершенно невероятные гипотетические свойства, потому что необходимость их связи преодолевает все противоречия «здравого смысла». И это общее будет входить в одну схему, которая связывает так или иначе эти два слов, но является логичной и связной. Это может быть общее свойство, общее действие с ними, общая ситуация, где оба предмета могут быть. Это метасхема ситуации или действия с этими двумя словами. Нахождение метасхемы ситуации или пути к цели – одно из фундаментальных свойств интеллекта.
4.1.1. Модель есть совокупность отдельных схем. Схемы складываются по общим семам, в частности, по общим актантам и предикатам. В частности, в речи предикат следующей схемы обуславливается семами (актантами) предшествующей схемы, а высказанный предикат (сказуемое) создает новую схему вокруг себя. И так далее. Модель ситуации, явления – это совокупность одновременных схем в априорной схеме пространства. Модель размышления, действия – это совокупность последовательных во времени, то есть неодновременных схем в априорной схеме линии времени.
4.1.2. Априорные схемы – это наиболее упроченные схемы, создаваемые простыми предикатами и допускающих сочетания любых сем в себе. В пространстве и времени может находиться все что угодно. Также субъект-объектная схема является априорной, так как в ней так или иначе формируется любое речевое сообщение. Каждая модальность имеет свою априорную схему, которая позволяет создавать в ней менее абстрактные и более содержательные схемы знаний. Априорные схемы не несут в себе знания более чем относительное расположение других схем. Содержательные общие схемы располагаются в априорных как вложенные. Будем называть их метасхемами.
4.1.3. Предикативной связкой пространственной метасхемы являются распространенные пространственные предлоги и наречия, такими как: над, под, спереди, сзади, справа, слева, сверху, снизу, соответствующими возможным направлениям движения в трехмерном пространстве. Движение от схемы к схеме в пространстве происходит с участием этих связок, иногда эксплицитно указываемых, иногда имплицитно подразумеваемых. Связкой метасхемы времени является сама последовательность изложения в речи, если иного не указано также предлогами и наречиями такими как: перед этим, ранее, затем и т.п.
4.1.4 Модель ситуации тоже является последовательной в переходах от схемы к схеме в метасхеме пространства. Это явно видно при помощи приборов отслеживания движения зрачка по полю зрения (eye tracker) при распознавании ситуации. Каждая фиксация взгляда происходит в момент распознания небольшой схемы. Мы чаще всего не замечаем этих движений и фиксаций, но можем управлять рассматриванием ситуации через произвольное внимание. Модель рассуждений или действий строится только линейно-последовательно с возможными возвратами назад (петлями). Модель движения подразумевает последовательность не только шагов, но и распознания схем в фиксациях, что приводит к изменению последовательности в модели. Каждая ситуация обуславливает собой следующее действие в модели действий. Эта модель подразумевает целые последовательности действий, корректируемых по мере их выполнения как раз при распознании отдельных ситуаций, возникающих по мере выполнения последовательности действий. И это основной паттерн моделей интеллекта: распознание ситуации – действие – обновление модели ситуации – новое действие из возможных в ситуации.
4.1.5. Модели ситуации и модель действия отличаются только целью. Модель ситуации направляется базовой схемой ситуации с целью ориентации («где я?»), являющейся наиболее общей и распознаваемой сразу. Например, схема «в помещении», «на улице», «в лесу», «у моря». Она определяет, что может происходить в данной ситуации, какие варианты и возможности в ней есть – откуда ждать опасность или где может быть пища. Эти цели организуют движениями глаз для распознания частей общей схемы ситуации как известно из опытов с отслеживанием взгляда при рассматривании картины. В модели действия, и размышления как умственного действия, направляющим является предикат цели, как, например, «найти еду», «выйти погулять», «вернуться домой» и т.п. По целевому предикату создается последовательность действий, возможных в модели ситуации и позволяющих достигнуть цели. Так выстраивается модель решения проблемной ситуации и достижения цели. И модель ситуации, и модель поведения – это модели движения, глаз или тела.
4.1.6. Модели характеризуются различающей способностью, определяемой количеством понятий в модели, означающих признаки как предикаты. Как в телескопе, если мы увеличением разрешения между двумя точками на небосводе, это позволяет различить не только Юпитер, но и его спутники, так и новые предикаты в модели, связные с уже известными, создают новые грани значения и различения в модели. Как, например, упоминание сортов винограда как признака в модели вина позволяет различать его не только как красное и белое, но и более тонко различать вкус вин.
4.1.7. Отрицание – это априорная схема интеллекта. Она выглядит просто: если есть А, то есть и не-А. Причем не-А – это не пустота. Это именно отсутствие при условии возможности присутствия А. Мы можем вообразить А, когда ее не воспринимаем, но ожидаем! Отрицание, как априорная схема, всесильна, даже против разумности. Поэтому возможны такие противоречивые утверждения как «бытие небытия». Частицы «не-« встречается с разнообразными семами без ограничения, и мы быстро обобщаем эту схему во всеобщую метасхему частицы «не-«, которую можно прибавить к любой семе.
4.1.8. Пространство — это априорная, врожденная метамодель, связанная с движением. Пространственные представления появляются вместе с движением тела животных. Пространство — это форма представления, а не форма вселенной. Чтобы переместиться от А к В, надо совершить движения телом (движение тела), а для их восприятия и различения надо повернуть глаза от А к В (движение тела). Только поэтому точка А отличается от точки В в пространстве. Причем А и В могут быть совершенно одинаковыми, но отличаться только движением, которое надо совершить для их различения. И движение конечностями для перемещения в пространстве тела как повторяющийся процесс создает пространство из повторяющихся элементов. Мы живём в великой иллюзии нашего тела.
4.1.9. Наличие модели есть отличительный признак живого. Именно наличие определенного ответа на воздействие среды, передающееся через генотип, является уже моделью с вариантами реакции, но не обладающей обучаемостью и пластичностью в период жизни как у организмов с нервной системой. Наличие такого ответа, обусловленного внутренним устройством организма как целого, отличает его от неживого, которое может лишь сопротивляться воздействию среды своей структурой, например, твердостью атомной решетки.
4.1.10. Простые живые организмы отвечают всем своим телом на воздействие среды. Специализированные клетки, отвечающие за моделирование, появились у животных, начавших двигаться в среде. Для движения нужна большая избирательность реакций, чтобы отвечать на большее разнообразие воздействий при движении, чем при нахождении в одном месте с мало меняющимся окружением. Надо было реагировать быстрее и разнообразнее, поэтому появились выделенные нервные клетки, которые обладали возможность менять связи между друг другом (пластичностью).
4.2.1. Речь – это говорение. А говорение – это последовательное действие, совершаемое мышцами гортани и планируемое в префронтальной коре, как и другие действия. Речь – это деятельность, а не только знаки. Слушающий и понимающий речь совершает действие вместе с говорящим, проговаривает про себя то, что услышал, поэтому мы нередко переспрашиваем собеседника, повторяя его слова. Слушая, мы совершаем умственное действие по построению модели ситуации или решения. Интериоризированная речь есть мышление. И только в таком виде как речь она существует. Любое другое мышление управляется так или иначе через речь, даже если сама речь не произносится, а только подразумевается, как в мысленном повороте фигур. Таким образом, речь является окном в мышление, которое приоткрыто для нашего исследования. Но только приоткрыто, так как говорим мы не все, что подразумеваем. Мы пропускаем часть цепочки рассуждений в самых очевидных и предсказуемых местах. К тому же, часто два утверждения полностью обуславливают и делают предсказуемым утверждения в цепочке между ними. Мы пропускаем также то, что недавно прозвучало (и было активировано в памяти). Это осложняет исследование мышления через речь, но не делает его невозможным. Мы будем это учитывать и разворачивать цепочки до целых в примерах рассуждений. Письменность более развернута, чем сама речь, так как мы вынуждены шире раскрывать контекст для тех, кто будет читать написанное, не находясь в том же контексте, что и мы. Но в воображении построения всегда полные и последовательные в отличие от речи с разрывами в переходах. Это легко проверить уточняющими вопросами, которые покажутся даже банальными (зачем спрашивать о том, что и так очевидно). Именно такие иногда банальные цепочки рассуждений мы будем описывать далее в исследовании мышления.
4.2.2. Если рассматривать письменный текст как отражение процесса (раз)мышления, то видно, что это есть последовательность глаголов, обозначающих действия. Каждый глагол (и отглагольное) образует клаузу, строго (но не всегда полностью эксплицитно) организованную по метасхеме клаузы (синтаксической глагольной группы). Между собой глагольные группы связаны последовательно через союзы (сочинительные и подчинительные) или через следование друг за другом по ходу линейного изложения (причастные обороты – это одновременные действия). Таким образом, мы видим структуру модели рассуждения – отдельные клаузы, разнообразные по семантике, связанные в цепочки через ограниченное количество общих связок (союзы, местоимения, следование). Кроме того, последовательные схемы имеют общие семы как было указано ранее.
4.2.3. Также и при построении пространственных моделей вся ситуация разбивается на группы, такие как распознаваемые объекты или их части, близкие в пространстве, и связки перемещения взгляда между ними как ниже-выше, справа-слева, спереди-сзади и т.п. Как видим, если идти не от самого текста и пространственной картины, а от способа их обработки нами, то прослеживается общая структура построения моделей ситуации и решения. И это важный вывод для построения дальнейших рассуждений.
4.2.4. Союзы и порядок следования, связывающие глагольные группы, являются регулярными элементами модели. Ими с необходимостью и без исключений связана каждая группа с последующей. Их число ограничено и устойчиво в генезисе языка из-за частоты, регулярности применения. Связки несут мало значения, но оно строго определено как отношение групп друг к другу как причина (причинные союзы) или простое следование (сочинительные). Такие регулярно употребляемые связки в модели создают регулярную «решетку» модели. В синтаксической структуре клаузы также есть связки, образующие решетку глагольной группы – это связки глагола как предиката (в флективных языках – глагольные окончания) и предлоги дополнений. Решетка глагольной группы организует связку именных групп, входящих в глагольную как вложенные схемы.
4.2.5. Связки отличаются только тем, что повторяются чаще, и регулярней, чем другие семы. При этом они теряют определенную семантику, потому что связывают очень разные семы. Чтобы понять, насколько это всеобщее свойство, посмотрим на это выражение: 1+2+3+4+4+6+7. Обычное сложение, но заметьте, в таких выражениях мы чаще повторяем одни элементы и реже другие. Плюс повторяется чаще всего, но его можно поставить между любыми числами. Знаки операций в математике относятся к связкам. Примером вырождения семы в связку в речи может быть предлог «под», который раньше обозначал низ печи, но затем стал обозначать что-либо находящееся под чем-либо, для чего надо также, как в случае с низом печи перевести взгляд вниз от того, под чем указывается (аналогия по действию). И теперь предлог «под» можно поставить, как и плюс, между любыми семами «что-то под чем-то».
4.2.6. Именно элементы решетки создают предикаты, которые позволяют выявлять аналогию, являющуюся основополагающей способностью интеллекта. Даже на уровне словообразования применение частотных флексий создает аналогию. Например, прибавление частицы -ик к существительному сразу делает его аналогичным тому, что также имеет такую флексию – чему-то маленькому. И на уровне глагольных групп причинные союзы, соединяющие их, создают аналогичные группы. Например, достаточно двум разным глаголам иметь похожую причину (глагол) через союз «потому что», мы сразу подозреваем их в сходстве.
4.2.7. Речь стала тем инструментом, в котором можно создавать новые схемы за счет возможности управления речью как своего действия, что создает непрерывную цепочку речи через возврат высказанного в восприятие и следование из нового контекста следующего слова. Возможность использования в речи обобщений и правил по аналогии на их основе как речевых схем позволило управлять не только самой речью, но и действиями, обозначенными в них.
4.2.8. Эксплицитная речь неполна. Это перескакивание с одного предиката на другой, связь между которыми очевидна только тем, кто имеет общую картину мира. «Он купил цветы и конфеты, потому что был приглашен на ее день рождения». Здесь только подразумевается, что на день рождения дарят подарки. Этого не указано в тексте. Текст не содержит всю информацию о происходящем. Полная картина находится только в голове говорящих. И она гораздо подробнее и шире высказанного. Мы не говорим банальных вещей, хотя можем сказать их, если спросят. Мы увеличиваем такие перескакивания, чтобы сообщить больше за то же время. Величина таких переходов зависит от того, насколько собеседники в одной ситуации, в одной теме. Но то, что скрыто, что только подразумевается, активировано в рабочей памяти полностью и связано.
4.2.9. Мы стремимся сократить речь, и не говорим то, что известно собеседнику. Мы даже не осознаем то, что не сказали, хотя подразумевали это. Потому что мы осознаем только свое действие, даже умственное, как внутреннюю речь. Но это не значит, что связи невысказанных слов не участвуют в цепочке построения мысли. В этом можно убедиться в эксперименте на скорость узнавания слов, которые не были произнесены перед этим, но должны были участвовать в цепочке. Непроизнесенные, но подразумеваемые слова узнаются быстрее.
4.2.10. Мы сокращаем речь и за счет сокращения целых именных групп, упоминая только отличительный признак в одинаковом контексте. Фраза «дай мне синий» невозможно понять, если вы не в курсе, что это просьба рисующего дать синий карандаш. Или за счет обобщения через частотный предикат упоминаемых в одной и той же ситуации разных сем.
4.2.11. Наиболее развернута письменная речь, так как она рассказывает что-либо тем, кто разделен с вами во времени. Диалог короче, потому что собеседники присутствует в одном месте и им не требуется повторять то, что они уже сказали друг другу. Общение в таких формах языка как пиджин невозможно вне одного контекста. Самая короткая - внутренняя речь, потому что я в курсе о том, что я думаю и думал ранее (могу вспомнить). Но по этой же причине подробности моей мысли скрыты даже от меня самого. Мне требуется рассуждение с собой, чтобы их активировать.
4.2.12. При осознании мы не произносим уже те свои действия, при помощи которых мы осознаем, но эти слова активизируются, что заметно при затруднениях в распознавании – мы разворачиваем размышления вслух в попытке преодолеть затруднение. В обществах коллективного сознания только эксплицитная речь других помогает индивиду понять, что он делает не так.
4.2.13. Восприятие – это тоже последовательное действие, как и мышление, достаточно взглянуть на траекторию движения взгляда по картине (eye tracker). Зрение охватывает последовательно части образа и «собирает» его модель. Например, рога, копыта, вымя – это корова (имя схемы). Но такое мышление происходит быстро и незаметно, и отмечено только инсайтом «корова!». Потому что схема уже существует, и мы узнаем ее даже по ее частям и без долгих рассуждений. Мы воспринимаем последовательность «целиком» как одновременную только при помощи активации ее в рабочей памяти (воображении). Именно активация делает картинку стабильной, а не восприятие ее частей само по себе как в информационной парадигме.
4.2.14. Когда мы смотрим перед собой, мы видим не отдельные предметы, а ситуацию, включающую множество предметов в пространстве. Это комбинация схем, объединенных в общую схему пространства. Мы постоянно конструируем мир вокруг себя как совокупность схем, таких как неба и земли, сада, яблони, яблока. Это разные схемы, составленные вместе в одной ситуации: «то, что я вижу сейчас». Некоторые схемы просты для восприятия, некоторые сложнее, и мы их разглядываем дольше, оббегая разные схемы-предметы в пространстве глазами, распознавая за раз одну простую схему, но воспринимаем их всех вместе как одну ситуацию. Основной принцип схемы пространства – соположенность в схеме возможных движений от предмета к предмету: вверх-вниз, направо-налево, вперед-назад.
4.3.1. Как в тексте создается модель ситуации? Текст подобен отдельным маршрутам по кварталам города, представляющим собой модели ситуации. Связки метасхемы создают предсказуемые перекрестки кварталов. И мы по нескольким предложениям способны представить весь квартал, всю ситуацию. Текст дополняется в нашем уме другими предложениями, связанными с этими схожими ситуациями из памяти как в процессе распознавании по аналогии, которые встречались нам ранее. В результате, даже несколько штрихов в тексте позволяют создать полную картину.
4.3.2. Однако в нашей памяти не может содержаться информация обо всех возможных случаях, необходимая для того, чтобы дополнить любой маршрут до карты. Мы не сможем столько встретить или прочитать и за всю жизнь так как постоянно возникают совершенно новые ситуации. Благодаря аналогии и регулярности структуры схем интеллект способен сам достраивать знания. Это можно пояснить на таком примере. Если вы обошли здание справа, то вы можете предположить, что его можно обойти и слева. «Право» и «лево» являются аналогами при одинаковых других семах (обход одного и того же здания), и одновременно связками в пространственной метасхеме, направляющими последовательность действия (обход). И даже не проходя слева, вы знаете, что такой маршрут тоже существует. Это системное свойство, которое проявляется при таком построении моделей: если вы поставили на стол чашку, значит можете ее взять со стола; если вы вошли в комнату, значит вас там не было; если вы легли, значит вы стояли или сидели и т.п. Именно такие достраиваемые, а не полученные в опыте знания и составляют то, что называется знаниями здравого смысла (commonsense) в более широком смысле.
4.3.3. Кроме полноты для модели важна согласованность между ее семами. И это не только согласованность в тексте, а также согласованность в дополненном представлении в уме. Когда мы читаем про кота и мышку, мы сразу подразумеваем их вражду, хотя этого может не быть в тексте по зоопсихологии. И если в тексте будет что-то противоречащее этому отношению, то у нас сразу возникнет вопрос. Такими латеральными отношениями дополняется модель во время ее описания текстом, и сразу происходит проверка на противоречивость с другими установленными отношениями. А если есть варианты или противоречия, то мы задаемся вопросом и обращаемся к собеседнику или переводим внимание на место противоречия, чтобы получить уточнение варианта в перцепции. Если мы пишем о комнате, мы не можем написать, что в углу стоял шкаф и диван, потому что они нам встречались только с предлогом «рядом». Если мы перечисляем, что стояло в комнате, у читателя текста сразу возникнет вопрос, как они расположены между собой, что является также частью процесса согласования модели помимо согласованности самого текста.
4.3.4. Модель ситуации создает решетку, в которой каждая сема имеет отношения с соседними только через элемент решетки. Регулярность переходов по решетке создает модель как карту ситуации. Карта отличается замкнутыми «маршрутами» по карте как последовательными высказываниями. Регулярность карту позволяет подойти к одному и тому же предикату разными путями. Как на карте разметка ширины и долготы позволяет выбрать пусть к точке и с запада, и с востока. Так и в языке грамматика с аналогичными лексемами позволяет высказать целевое действие в разных выражениях. Карта многомерна, в ней всегда найдутся новые пути к тем же положениям. Новые пути постоянно открываются нам, карта не открыта вся. Но каждый шаг по карте даёт возможность увидеть грани новой окрестности как продолжения, соответствующие новому положению.
4.3.5. Здравый смысл возникает не из знания всего что возможно, он является следствием одного из двух факторов - соответствия общим абстрактным схемам, таким как схема препятствия, и схеме достраивания как в примере с обходом здания слева. Дополнительные знаний здравого смысла возникают из системных свойств интеллекта.
4.4.1. Мышление последовательно и только последовательно. Нет никаких онтологий в знании, это только обобщения, которые могут создаваться аналогией налету, под выбранные цели и задачи. Это как раскладывать файлы по папкам – существует столько же способов это сделать, сколько можно выделить признаков для сортировки по папкам. Нет такой системы знаний, которая устанавливает однозначные связи, это бы привело к гибели ее носителя в новой ситуации. Отбор в эволюции шел как раз в направлении системы, которая может меняться, то есть адаптивна. И которая отличается вариативностью поведения, а не однозначными соответствиями.
4.4.2. Модель иерархична по составляющим ее элементам. Предметы, объекты и их статичные отношения, например, яблоня в саду, выражаются именными группами. Отношения подлежащего и дополнений через глагольные флексии создает глагольную группу как выражения ситуация и явлений. Союзы и местоимения создают связи между глаголами, выражая временную последовательность изменения ситуация и явлений. Такова вложенность моделей друг в друга. Есть еще уровень желаний субъекта, который накладывается на глагольные группы, создавая составные глаголы. Это уровень управления и мотивации самого субъекта, проявляемые в речи через модальные (вспомогательные) глаголы (кроме вспомогательных «быть» и «стать» как наиболее общеупотребимых форм).
4.4.3. Разделение на такие уровни является естественным свойством интеллекта. Именно такое разделение создает язык так как мы его знаем. Живым примером такой работы интеллекта служит превращение пиджина как набора существительных, распознаваемого только при участии собеседников в одной ситуации, в креол, который создает уровень глагольной грамматики, который позволяет рассказывать об прошедших ситуациях (перенос во времени). Причем креол формируется уже в следующем поколении тех, кто владел пиджином, так как они его воспринимают как данность с детства и быстро овладевают, выделяя более частотные части в грамматические. И естественным образом формируя более сложную иерархию уровней, подчиняя существительные глаголам.
4.4.4. Мнемонические схемы, такие как расположения статуй в храме, демонстрируют такой способ организации моделей (знаний), когда одна схема более высокого уровня (статуи в храме) может связывать знания вложенного уровня (мифы, связанные со статуями богов). Организация одних (многочисленных) моделей знаний при помощи схем других знаний – самый распространенный способ организации знаний в систему знаний. Мы используем схемы нумерации списка, таблицы со строками и столбцами, просто разделение плоскости на 4 части горизонтальной и вертикальной чертой, чтобы связать отдельные знания между собой. Причем применение того или иного способа является произвольным и не мотивировано самим явлениями, которые организуются таким способом. Схемы организации никак не отражают свойств явлений, но, несмотря на это, порождают новое знание. Но мы используем такие схемы для выстраивания отношений между отдельными схемами, моделями, например, для лучшего их запоминания как связанных такой метасхемой.
4.4.5. Такое наложение схем применяется не только для упорядочивания, но и для создания нового знания. Самым известным примером такого сложения схем являются измерительные приборы. Это наложение схемы какого-то непрерывного изменения на прямую с рисками через равные промежутки, обозначенные цифрами, которые делят непрерывный процесс на части и связывают их в порядок. Это шкала измерительного прибора. Непрерывное расширение ртути в стеклянной трубке, наложенное на шкалу, дает новое знание – значение температуры.
4.4.6. Важным способом мышления является также ограничение по контексту. Контекст взаимно ограничивает активированные в моменте предикаты и схемы, поэтому становится возможна омонимия (разные значения при ограничении предикатов). Омонимия – это средство для экономии памяти, так как омонимы никогда не встречаются в одинаковых контекстах. Контекст динамически меняется по ходу мышления. Например, сема «комната» в выражении «Я вошел в комнату и увидел окно» ограничивает то, что это не будет вариант «Окно в Европу».
4.5.1. Связки образуют структуры, названные решеткой, за счет их регулярности, то есть обязательного участия во всех отношениях сем. Нельзя высказать подряд несколько сем, не расставив между ними связки в виде предлогов, союзов или флексий. Схема клаузы с флексиями глагола и падежей служит для описания любого явления. Связки как элементы решетки сами не семантичны или имеют «остаточную» семантику как предлог «вокруг», обозначавший ранее движение по кругу. Но отношения сем через элементы решетки создают их семантику как было описано ранее.
4.5.2. Связки решетки имеют такой же способ формирования, как и нейроны решетки (grid cells), которые обозначают регулярно повторяющиеся движения животного, образуя координатную сетку в пространстве перемещения. Один шаг перемещения переводит животное из одного места (где срабатывает нейрон места) в другое, что аналогично глагольной связке, которая обозначает изменения в ситуации от одного глагола к другому. Я высказываю предположение, что нейроны решетки и грамматические связки имеют схожий способ формирования.
4.5.3. Метасхемы создают важные возможности интеллекта по композиционности. Что это значит? Это значит, что даже ребенок может нарисовать пятую лапу животному, хотя никогда такого не видел. Но может представить и подготовиться к восприятию такого невероятного животного, создав в уме такую картину. Такая возможность возникает из сложения схем счета и ног. А счет не ограничивается четырьмя. И так во всем, так как модели не воспринимаются из вне, а строятся нами предиктивно для возможности восприятия любого варианта. Даже самого неожиданного, если это позволяет такая вариативная модель.
4.5.4. Таким образом модели из сложения схем разного уровня могут не только связывать, но и распространять, расширять схемы. Например, линейка счета, примененная для измерения температуры в данном случае, позволяет предположить и другую температуру на всю длину линейки, хотя никогда не встречал такие показания. И позволяет задаться вопросом «А что будет, если температура будет больше в 2 раза?». Так возникает вариативность моделей из сложения двух схем – все варианты аналогов сем одной схемы (числовой последовательности) преобразуются в новой модели в варианты новой сущности – температуры. И позволяют предположить то, чего не было в воспринимаемых данных никогда и часто даже не может быть (гипотетические варианты).
4.5.5. Восприятие «серого слона», состоящая из двух схем цвета и животного, позволяет сразу предположить все цвета слона, например, «голубой слон». Дети очень любят такие игры с вариантами схем. Именно так появляется вариативность моделей как возможность восприятия того, чего еще не было в опыте. Это еще раз показывает, что интеллект позволяет предполагать ситуации, прежде чем их воспринимать.
4.5.6. Все знания не могут быть заранее прописаны, потому что возможных предикатов как связей всех переменных через связки больше, чем мы можем запомнить и встретить. Поэтому большинство знаний – выводные, а не воспринятые. И выводятся они «налету» по мере необходимости как описано выше. Это основное свойство интеллекта как конструктивное свойство дополнения схем. И выводятся они по метасхемам как распространение одних отношений сем на все подобные, как было показано выше в 4.3.2.
4.5.7. Три указанных элемента функционально преобразуются друг друга следующим образом. Связки могут соединять любые две семы как наиболее несемантичные элементы и выступают как наиболее абстрактные и короткие (двухместные) схемы «любая сема – связка – любая сема». Таким образом они создают предикаты, а сочетания предикатов – это схемы. Наиболее частотные из схем, связывающие через аналогию наиболее разнообразные семы, создают абстрактные метасхемы, например, схема счета. Мы можем считать любые семы, счет выступает здесь как общая метасхема. Такая метасхема состоит из связки «следовать за» в числовой последовательности (какие числа за какими следуют). Так метасхемы выступают основой для композиционности как способа создания новых схем для конкретных ситуаций, например, «группа из пяти человек». И легко распространяется через метасхему на шесть, семь, восемь человек. Но эти же схемы могут сами стать метасхемами в результате их частотного применения, например, «пятерки». А в последствии «выродиться» в наиболее несемантичные вырожденные схемы связок, которые в свою очередь могут стать новой основой для создания предикатов и схем. Это бесконечная динамика между тремя элементами называется автором треугольником интеллекта.
4.5.8. Вырожденная схема связки применяется в большей степени для конструирования схем, а не распознания паттернов перцепции крое совсем абстрактных как «нечто за чем-то». Наоборот, предметные схемы служат для распознавания варианта своих схем, а для конструирования новых схем применяются только в метафоре и силлогизме. Наиболее универсальной в познании является метасхема, и сила интеллекта зависит во многом от их количества и разнообразия, а не от количества предметных моделей как непосредственной памяти.
4.5.9. Проведите простой эксперимент. Задумайте одно слово и попросите кого-то назвать другое, чтобы они не были связаны изначально в вашем уме. Если вы их произнесете вместе, вы невольно задумаетесь о том, что между ними общего. Это инстинктивное действие, вы не можете его избежать! И это общее может представлять совершенно невероятные гипотетические свойства, потому что необходимость их связи преодолевает все противоречия «здравого смысла». И это общее будет входить в одну схему, которая связывает так или иначе эти два слов, но является логичной и связной. Это может быть общее свойство, общее действие с ними, общая ситуация, где оба предмета могут быть. Это метасхема ситуации или действия с этими двумя словами. Нахождение метасхемы ситуации или пути к цели – одно из фундаментальных свойств интеллекта.
