Глава 3. Предикат, аналогия, схема
3.1.1. Предикат – основа всего, что будет написано дальше про познание и интеллект. Предикат, как известно, определяет признак или изменение свойства определяемого. Между определяющим и определяемым таким образом устанавливается отношение. Но стоит точнее установить, из чего состоит предикат, чем отличается определяющее от определяемого. Если мы возьмем предикат в языке, то, например, сказуемое будет определяющим к подлежащему. Чем отличается сказуемое от подлежащего? Сказуемое отличается от подлежащего глагольным окончанием или порядком слов в аналитическом языке. Именно окончание (флексия) указывает на связь сказуемого с подлежащим. Флексия таким образом выступает связкой между семантическими значениями сказуемого и подлежащего. Предикат — это трёхместная свернутая схема «слово – связка | слово», что является общим правилом для всех предикатов. Далее я буду называть основы слов без связки семой, как значащей части слова, чаще всего ближе к корню слова, а связку, присоединенную к одной из сем предиката, связкой предиката.
3.1.2. Можно проследить, что вся письменность – это непрерывное следование предикатов друг за другом с регулярным повторением связок между ними, даже если они не стоят непосредственно между ними, они связывают отдельные семы. Мы говорим клаузами, даже если они имеют вид деепричастий, вводных или подчиненных предложений, и когда несколько определяющих относятся к одному определяемом и т.п. Это все равно достаточно строгое следование предиката за предикатом, что создает регулярную структуру как регулярное повторение флексий.
3.1.3. Такая структура свойственна всем нашим представлениям, не только в языке. Если взять пространственное представление, состоящее из объектов, то каждый из них неизменно будет находиться в регулярном отношении к другим – справа, слева, выше, ниже какого-либо другого объекта, а иногда перед или за ним. Это повторяющаяся структура в любом пространственном представлении. Такая регулярность есть во всем, даже в музыке, где связкой отношения выступает, например, такт.
3.1.4. Таким образом любое представление можно разложить на множество предикатов. Вид предиката при этом будет А-(В|м), где А - определяемое, В - определяющее, м – связка предиката, присоединенный к определяющему слову. И у каждой семы таким образом может быть определена ее предикатная структура вида А (В1; В2; В3 … Вn|м). Будем называть это предикатным множеством В семы А.
3.1.5. Предикат является способом фиксации изменений, реализуемым через сравнение разных возможных предикатов к общему субъекту. Сравнение в предикате одной переменной при совпадении второй — это способ обнаружения изменения признака. Причем, изменение определяется именно как сравнение: А, не-В. Красный - это не зелёный, это оппонентные цвета.
3.2.1. Предикативная структура интеллекта не случайна. Она позволяет определить аналогии в представлениях. У каждой семы есть предикаты из множества В, которые наиболее характерны для нее и ей подобных. Это такие предикаты, которые не встречаются со всеми семами (распространенные предикаты), но в то же время встречаются не только с данной семой. И не случайны, так как встречаются не один раз. Вот такие предикаты определяют собой аналогичные семы, то есть, аналоги определяются предикатами, с которыми встречаются чаще, чем с другими семами.
3.2.2. Можно сказать, что список таких предикатов определяет список сем, которые аналогичны по этим предикатам. Возможность оперировать предикатами для подбора аналогий, является важным свойством, позволяющим отбирать аналоги по предикатам в процессе мышления. А также, например, разрешать омонимию в языке, так как омонимы отличаются именно предикатами. Предмет как знание можно изучать, преподавать, а предмет как материальный объект можно передвигать, ставить, поворачивать.
3.2.3. Аналогия является фундаментальной способностью интеллекта, на которой основаны все известные способы мышления. Это не только вывод по аналогии или аналогичный аргумент. Через аналогию выводятся силлогизм, метафора, дедукция и индукция. Аналогия позволяет строить обобщения и онтологии, которыми пронизано научное знание. Аналогия важна в образовании, где служит лучшему пониманию на примере по аналогии. Как именно аналогия реализует эти интеллектуальные процессы будет показано далее. Вначале важно определить, как аналогия формирует схемы мышления, еще одного базового элемента интеллекта.
3.2.4. В большей степени аналоги определяют предикаты, обозначающие то, что можно сделать с субъектом предиката. Стул определяется не тем, как он выглядит, а только тем, что на нем можно сидеть и он чаще стоит в комнате, чем на улице. Существует много разных видов резаков, больших и малых, но они называются «резак» только потому, что ими можно резать. Разных сидений существует еще больше, и пуфик совсем не похож на барный стул, но на них можно сидеть. Только предикаты создают понятия, обобщая в себе схожее.
3.2.5. Как мы определяем предмет. Лист дерева — это не форма листа и его цвет, а то, что растет на концах ветки дерева и определяется относительно ствола, а не относительно себя. Все, что находится в таком относительном положении от ствола будет листьями, даже деньги в сказке. Предмет определяют не его собственные признаки, а совершаемым с ним действием как предикатом. Этимология слова «дерево» — это то, что выдергивается из земли.
3.3.1. Из принципа конструктивизма следует, что структура знания определяется не внешними данными, а внутренними конструкциями. Схема – это структура, состоящая из отдельных сем, связанных предикативными отношениями. В языке это, например, структура клаузы (подлежащее, сказуемое и дополнения), в математике выражение вида А*В*С, где * - знак любого математического или логического отношения. Схема последовательна в ее реализации (слева направо в данном написании), потому что схема служит для реализации пошагового действия или алгоритма. Распознание схем происходит также последовательно, но короткие схемы в системном виде, например, в синтаксической структуре клаузы, воспринимаются быстро, что можно считать симультанным распознанием паттерна схемы.
3.3.2. Из такого конструктивизма следует, что знание, то есть значение, которое несет схема, зависит только от сочетания сем друг с другом в том или ином предикатном отношении. То есть значение семы А определяется сочетанием с семами В и С в схеме. И это определение обратимо – значение семы В определяется сочетанием с семами А и С. И ничем более. Отсюда следует, что важно только само сочетание сем, а не их собственное значение, которое пусто в данной схеме. Но каждая сема сама является вершиной своей схемы, определяемой множеством ее характерных предикатов. Поэтому значение семы пусто в данной схеме, но она имеет смысл в обозначаемой ею схеме, подразумеваемой за ней. Даже переменным в математике принадлежат множеству, которое их определяет (множество как перечисление тоже есть схема).
3.3.3. У сем перцепции отсутствует значение в виде схемы, потому что это конечные семы, у которых нет своих схем характерных действий с ними. Например, у красного нет схемы, которая описывает, что такое красный. Можно только перечислить, что имеет красный цвет или какие еще цвета существуют (аналоги).
3.3.4. Каждая сема в схеме имеет аналоги по общим предикатам. Поэтому любая схема представляет из себя только экземпляр в множестве схем, имеющих аналогичные семы. Такое множество частных схем составляет содержание общей схемы, которая отличается от других схем частотой совстречаемости аналогов ее сем между собой. Частота совстречаемости определяется тем, как часто такая схема активируется, то есть встречается в работе интеллекта.
3.3.5. Аналоги сем в схеме создают возможность распознавания. Например, в частной схеме «машина красн-ая» сема «красная» имеет аналогами множество всех цветов. То есть, схема подразумевает возможность распознавать машину любого цвета. Схема «машина (цвета)» предактивирует все возможные цвета и только цветовая перцепция (или ответ на вопрос «какой цвет?») определяет один вариант из них. В этом и проявляется интерактивный конструктивизм, когда все возможные варианты того, что мы можем увидеть, заранее предактивированы, и не получаются нами из вне как «информация», а только выбираются из предактивированных вариантов.
3.3.6. Схемы с вариантами аналогичных сем позволяют фиксировать изменения в среде. При активации схемы с одним из вариантов сразу предактивируются все остальные варианты аналогичных сем. В определении изменения важно то, что это изменение одной семы относительно неизменных других, что создает новое сочетание и «обновление» схемы. Если сменятся все семы, то это уже не изменение, а новая схема. Поэтому для фиксации изменения важно, чтобы другие семы не менялись, тогда возможна фиксация изменения в схеме.
3.3.7. Схемы не существуют как фиксированные записи. Схемой становится любая последовательность предикатов с распространением ее через аналоги входящих сем. Но укрепленной схемой становится только схема с часто употребляемыми предикатами и широко распространенными аналогами. Это динамический процесс, схемы меняются по мере использования тех или иных. Модель же — это сборка из схем, которая создаётся под текущие цели и ситуации. Модели из укреплённых схем сами становятся шаблонными моделями мышления и поведения.
3.4.1. Совокупность всех схем с аналогичными вариантами сем составляют полную схему. Например, «в комнате находятся стул, стол, диван, шкаф, кресло, окна, двери, стены, пол, потолок, картины, люди» и т.п. Если известно из текста (перцепции), что «в комнате находится стул и стол», то предсказанием схемы (предиктом) будут другие возможные составляющие, являющиеся не альтернативными как цвет, а дополнительными, что определяется совстречаемостью в схеме.
3.4.2. Схема позволяет сравнивать разные признаки и тем самым распознавать изменение. Например, цвет неба изменился с синего на красный. Таким образом, активируется два частных варианта схемы – с синим и красным. Это активирует схему цветов, которая отражает отношения цветов между собой по порядку расположения в радуге. И мы распознаем изменение по этой схеме, делая вывод о наступлении заката (уже по другой схеме «заката и рассвета»). Другой пример, в комнате мы видим и стул, и стол. Это активирует схему отношения стула и стола, которые обычно расположены рядом (но не всегда). И мы сразу после перечисления стула и стола подразумеваем их рядом или задаемся вопросом, а рядом ли они расположены сейчас.
3.4.3. Схема обладает свойством предиктивности. Это значит, что она предсказывает то, что может быть. Если ранее нам встречались несколько вариантов частных схем, например, дерево препятствует проезду по дороге, бревно препятствует проезду по дороге, шлагбаум препятствует проезду по дороге, то это означает, что любой предмет, обозначаемый аналогичной семой, будет препятствовать проезду (будет «препятствием»). Таким образом схема через аналогию предсказывает то, что может быть, но еще не встречалось в деятельности интеллекта.
3.4.4. Распознавание по схемам увеличивает частотность определенных схем как сочетаний вариантов сем, что выделяет их среди других вариантов сочетаний в общей схеме. Такие частотные сочетания в схеме являются протипичными для общей схемы, то есть наиболее вероятными в предсказании. Например, среди домашних непарнокопытных наиболее часто встречается лошадь, она будет прототипичной. Это создает еще одну способность – сравнение варианта схемы с прототипичной как способ определения непрототипичной по разнице с прототипичной в ряду домашних непарнокопытных как аналогов. Именно так мы определяем, что осел – это лошадь с большими ушами (большие уши как отличие от прототипичной схемы непарнокопытных).
3.5.1. Аналогичные семы образуют класс экземпляров, объединенных общими предикатами, как было описано выше. Мы стремимся называть такие классы сем общим именем для простоты применения без перечисления экземпляров класса, которых касается суждение. Образование имен классов происходит по наиболее характерному, распространенному общему определяющему или определяемому (в зависимости что обобщается). Например, имя класса цветов (цвет) образовалось как наиболее распространенное определяемое к разным цветам - существительному «цветок»: «красный цветок, голубой цветок, желтый цветок». А слово цветок происходит от старославянского kvetъ, обозначающего не только цветок, но и луг, где произрастает много разноцветных цветов, наиболее разнообразно представляющих весь спектр цветов.
3.5.2. Другим примером могут служить понятия, сформированные по общим предикатам с глаголами, что более распространено. Понятие образовано как субстантив от общих глаголов так как называть классы принято существительным. Например, транспорт — это слово образовано от старофранцузского transporter: «перевозить или перевозить», что является общим предикатом для всех транспортных средств. Название класса прямо ассоциируется со всеми аналогичными семами, класс которых название обозначает. Абстракции формируются как названия обобщений с малым числом общих предикатов.
3.5.3. Обобщение сем по аналогии, с называнием обобщения его, позволяет следовать правилам. В первом случае с называнием класса правило явно формулируется в схему с названиями общих классов. Люди умирают в старости от болезней. Сема «люди» позволяет применять правило ко всем видам людей – женщинам, мужчинам, матерям, отцам, гражданам и т.п. И таким образом позволяет следовать правилам, если это правило устанавливает схему действия для всех видов людей. Например, пищу надо приготовить перед едой. Это значит и для каши, и для картошки, и для мяса. Но не для всех обобщений аналогов существуют названия. Поэтому ранее чаще вместо формулировки правил через названия обобщений используется прямая аналогия, то есть упоминание аналогичного примера (частной схемы) как правила.
3.5.4. Обобщение создает понятие, потому что оно означает не только аналоги, но и прототипичную схему, общую для всех аналогов. Обычно схема понятия состоит из общих характерных глаголов действия, например, деревья растут в лесу, птицы летают по нему, рыбы плавают в море. Все они размножаются, дышат — это следующее обобщение "животные". Обобщение вступает в новые отношения с другими семами в схемах, в которые не вступают экземпляры обобщения. Транспорт участвует в других схемах нежели паровоз – транспорт в городе можно развивать в отличие от паровоза. Все это позволяет создавать новые схемы, которых не было ранее.
3.5.5. Каждая сема в схеме является вершиной вложенной схемы, в которой она является прототипичной. Любая распознаваемая ситуация состоит из многих схем, одно предложение собой связывает прототипичные схемы всех входящих в него сем! Но есть доминирующая схема, например, улица в городе, в которую вложены схемы домов, дорог, людей. Обычно доминирующая схема обозначается подлежащим, но в выбранном субъектом способе выражения мысли доминанта может преобразовываться в другие грамматические формы.
3.5.6. Одной из самых ранних и общих схем является субъектно-объектная схема или SVO. Она образовалась одной из первых в сообществе людей и в период формирования языка охватывала все сферы деятельности человека. Она сформировалась из многочисленных схем деятельности над объектами самого человека как субъекта. Далее люди стали формировать через нее отношения объектов с объектами, обозначая один из объектов как субъекта. Так первым познавательным способом человека стал анимизм, который проявляется и у детей младшего возраста. Именно поэтому в таких языках как русский все существительные имеют род (мужской или женский). Эта же схема, как часто употребляемая в момент формирования языка, стала основой синтаксиса в виде синтаксической структуры клаузы с подлежащим сказуемым и дополнением.
3.5.7. Аналогия является базовой функцией познания, потому что позволяет создавать устойчивые общие схемы в непостоянном мире, находя в нем по аналогии схожие схемы. Если с неизвестным предметом можно делать тоже, что и с известным, значит они аналоги и могут входить в одинаковые схемы. Эта способность аналогии является также способом адаптации известных схем поведения к новой ситуации по сходству предикатов, несмотря на внешние отличия. Например, мы можем сесть на подоконник несмотря на то, что он совсем не похож на стул. Потому что сидеть на чем-либо плоском является предикатом для адаптации к тому, на чем можно сидеть.
3.5.8. У нас есть когнитивный предел, обусловленный памятью, который мы называем сложностью. Чтобы устранить его, мы называем (обобщаем множественные аналоги), сокращаем (двуместный предикат в одно слово) или упрощаем (чем-то пренебрегаем). Когда в папке компьютера накопилось много файлов, мы делаем подпапки. И схема организации файлов каждой подпапки проще, чем схема упорядочивания большого числа файлов. Примерно также выглядит предложение, схема которого нам понятна, и каждое понятие (сема), в него входящее, является папкой для всего аналогичного ему, а также вложенной схемы, вершиной которой оно является.
3.5.9. Мы любим раскладывать сущности по папкам, объединяя их по тому или иному признаку. Названия папок при этом тоже имеют значение относительно друг друга. Они составляют схему процесса, которому посвящен набор папок. Признак обобщения файлов в папке – это предикат, например, папка сделанных задач (предикат – задача сделана), список сотрудников отдела (предикат - сотрудник отдела). Примерно также строится схема – общая схема содержит понятия как папки, под которыми подразумевается целый ряд сущностей, не перечисляемых в клаузе.
3.5.10. Именно процесс называния обобщений аналогов с общей схемой создает понятия. Речевая способность через ее осознание образует новый способ формирования понятий через "обозначение обозначений" - мы можем через рефлексию речи (распознание речи) обобщать ранее нами или другими сказанное. Таким образом осознаваемая речь стала тем инструментом, благодаря которому возникло абстрактное мышление.
3.6.1. Значение понятия – это наиболее распространенные предикаты понятия, ограниченные текущим контекстом. Это все, что обозначаемое понятие может сделать. Мы предактивируем их всех как предсказание возможных дальнейших состояний и эту предактивацию мы чувствуем как значение. Но не можем выразить, так как предикаты множественны, а не единичны. Это мы и называем невыразимым смыслом слова. Выбор предиката происходит только во время выбора действия (слова в речи). Значение контекстно зависимо, и поэтому не может быть конкретного значения у слова без контекста. Допустимые в контексте предикаты формируют значение и разрешают омонимию слова. Именно разные предикаты формируют разные значения одного слова.
3.6.2. Значение имеет две стороны. С одной это все предикаты, наиболее характерные для этого слова как описано выше, а с другой – это все аналоги этого слова, а также их обобщение, если оно выражено словом. И называя слово, мы сразу активируем и эти аналоги, подразумеваем их при рассуждении со значением слова.
3.6.3. Не все варианты сочетаний предикатов возможны в композиции схемы. Они могут иметь противоречия с другими предикатами объекта, чьи свойства известны и которые мы моментально проверяем при активизации схемы, активируя его значение. Солнце не может быть черным, потому что оно горит и светит, а свет не может быть черным.
3.6.4. Почему мы знаем, что ответ на наш вопрос не правильный? Мы предполагаем варианты ответов, аналогами чего они должны быть. Потому что сам вопрос – это уже схема, которая определяет возможные варианты ответов в определенном месте схемы. Вопрос никогда не предполагает полной неизвестности. Схема, выраженная в вопросе, предактивирует возможные варианты ответов, поэтому говорят, что формулировка вопроса – это половина ответа. И при получении ответа мы сверяем его с этими предактивированными вариантами ответов.
3.6.5. Наши схемы ограничивают наши возможности в понимании мира. Например, мы все мыслим как конечное и противопоставляем ему бесконечное, хотя ничего прямо этим понятиям не соответствует в мире. И это создает противоречия в рассуждениях. Например, мы понимаем, что вселенная не конечна, у нее нет границ в обычном понимании, иначе сразу возникает вопрос «что за ней?» как «дурная бесконечность». Но что может быть взамен этим понятиям, мы не можем даже представить. Потому что у нас нет другой схемы для описания чего-либо небесконечного.
3.6.6. Начните по слогам говорить кому-нибудь слово: вы-би-ра-ю. И только на последнем слоге включается связь со значением, включается схема, которую образует этот глагол. Схема глагола включается сразу, как только открыли полную схему слова. И мы понимаем, что это кто-то что-то где-то выбирает так как это часть общей схемы. За местоимениями «кто-то» и «что-то» стоят возможные в схеме глагола семы. Связь с ними срабатывает только при полном варианте слова. Точно также, но менее заметно для нас происходит открытие связей схемы с другими схемами через ее вершину (глагол в случае клаузы) при произнесении всех сем схемы. И мы можем продолжить речь другой схемой, связанной с этой.
3.6.7. Схемы однородны, они состоят из однородных элементов. Или слова, или линии, или ноты. Нет смешанных схем, потому что они не могут быть связаны какими-то связками. Но некоторые схемы связывают другие – их знаки связывают переменные из разных модальностей. Образная схема машины может гудеть и пахнуть бензином. Ещё она может возить. Но схемы "возить" не принадлежит только машине, "возить" можно и тряпкой по полу.
3.6.8. Схемы правят нашим речевым мышлением. Мы мыслим речевыми схемами и попадаем из-за них в "логические тупики". Например, мы не можем мыслить какое-либо действие без субъекта по субъект-объектной схеме, хотя бы в качестве нулевого подлежащего. Поэтому даже когда мы хотим выразить «я» как объект, нам приходится что-то ставить на место субъекта. Отсюда возникает «дурная рекурсия» - я говорю о я, говорящим о я и т.д. Для выхода из такой бесконечности мы не отменяем схемы, а придумаем обход, например в глаголах с возвратным -тся, обозначающим, что действие происходит само без субъекта.
3.6.9. Схемы всесильны, мы не можем мыслить вне схем, мысли надо куда-то идти, и она ведет нас по проторенный дорожке схемы как наиболее укреплённую последовательность предикатов. Необходимо большое усилие или непреодолимое препятствие, чтобы мысль начала искать другой путь, находя аналогии комбинации сем, скрещивая схемы в метафоре.
3.6.10. Если вы наденете красные очки, сначала все будет красным. Но чуть позже вы снова начнете распознавать разные цвета. Это самое удивительное действие схем – вы начнете среди различных оттенков красного выделять зеленое, так как в схеме цветка есть зеленые листья. И они оппонентны красному, поэтому вы продолжаете его различать как один из цветов, хотя в красных очках все является только оттенками красного. Это схема цвета, и она действует даже там, где все красное. Также сам объект насаждает цвет, а не само восприятие волны цвета. Схема будет требовать зеленого, и вы будете видеть зеленый, хотя вы одели красные очки. А относительно зеленого по оттенкам красного могут различаться все остальные цвета, положенные предметам.
3.6.11. Мы слышим звуки, но понимаем слова. Это не только уровни фонологии, речи и языка. Это разные схемы одного процесса. Если мы сосредоточим внимание на тембре голоса, мы можем потерять смысл сказанного. Даже чтобы узнать фонему в речи, нужен значимый контекст - слова, а не только звуки. Мы видим фонему там, где шум, потому что она подходит к слову, которое мы ожидаем по контексту. Что это значит? Это значит, что фонемы всегда являются частью схема слова. Все это подтверждение того, что мы мыслим выбранной схемой.
3.7.1. Благодаря аналогии описываемое схемой приобретает вид логичности. Логичность – это следование какой-то известной, частотой схеме по аналогии. Логичное – это не более чем привычное. Правило строится на логичных предикатах.
3.7.2. Что такое понимание? Это верное дополнение высказывания или ответ на вопрос, то есть применение верной схемы для ответа. Так мы судим о понимании. Если вы правильно поняли, значит у вас появились правильные связи для применения понятого или ответа.
3.7.3. Если взять два любых знака одно словаря, то между ними найдется возможное отношение, даже если через другие знаки, но она может оказаться очень длинной. Через аналогию всегда найдется схема для более короткой связи, пусть даже очень далекую аналогию как «что-то издает какой-то звук». Так устроен не мир, а наше знание. Так создается потенциальная возможность объяснения причины всего хоть как-то, какой бы вопрос не возник перед субъектом. Это свойство интеллекта необходимо для организации действия субъекта в любой ситуации.
3.7.4. Достраивать воспринимаемое по схеме было необходимо для выживания, так работает внимание - хвост есть многих животных, и чтобы подтвердить опасность, надо достроить модель и перевести внимание на то место, где должны торчать усы, чтобы обнаружить кошку.
3.7.5. Когда я что-то забыл, где оставил, я начинаю искать там, где обычно оставлял, а не там, где на самом деле оставил. И если это место новое, неожиданное – я не найду. Мы пользуемся наиболее частотными схемами.
3.7.6. В схеме важно направление переходов по схеме. «Вася играл на гармошке» не одно и тоже, что и «Гармонь играла на Васе». Предикаты направлены и не всегда обратимы без изменения отношений. Это важное свойство схем – направленность их последовательности.
3.7.7. Мы теряемся без мерной чашки, даже чтобы налить ровно литр воды. Нам нужны упроченные схемы, связанные с нашими действиями и инструментами, чтобы ориентироваться в мире.
3.7.8. Тело является источником априорных схем интеллекта, потому что задача интеллекта – это управление действием тела в ситуациях. И его возможности, например, число пальцев, легло в основу схем мышления, например, счета. Вторая причина – это общность тела у всех людей. Это позволяет договариваться в речи об общих понятиях, и не только внешних как цвет (у всех примерно одинаково кодируется цвет в затылочной коре) или мера длины как локоть, но и внутренних – в переживаниях. Печет в груди одинаково у всех, когда человек в печали. Отсюда конвенциональное понятие «печали».
3.7.9. Как возникают предикаты — это основной вопрос построения моделей, потому что это вопрос дискретизации непрерывного мира и различения состояний его. Предикаты разделят его на отдельные признаки. Но после того, как мир разделён по признакам, мы умеем подстраивать и создавать на их основе свои схемы и модели. Дискретизация мира в перцепции происходит за счёт рецепторов, которые соприкасаются со средой и реагируют на изменения, интерпретируемые организмом. Для этого эволюцией отобраны фиксации изменение в тех диапазонах, которые сигнализирует о важных изменениях среды. Рецептор является способом фиксации относительных изменений. В моделях новые предикаты создаются за счет комбинации моделей, когда одна модель непрерывного процесса дискретизируется за счет другой модели, как отличающийся вкус разного вина за счет моделей фруктов. Мы распознаем и передаем прежде всего изменения, фиксируемые вариативными предикатами, именно поэтому внутренняя речь чисто предикативна, а устная речь в основном предикативна, если собеседники находятся в одной ситуации.
3.7.10. Вначале мы обнаруживаем любые различия, изменения как непрерывные. Для этого у нас есть базовая схема пространства или последовательности (времени). Столбик термометра непрерывен, он может быть больше или меньше в размерности пространства. Мы стремимся разложить непрерывность на дискретные части, это позволяет управлять непрерывным изменением своими действия, управляемые дискретной моделью. Для этого непрерывные изменений в одной модели ставится в соответствие с другой дискретной моделью. На столбик термометра мы накладываем числовую шкалу, что позволяет нам управлять температурой, различая о шкале действия, которые приводят к увеличению или уменьшению температуры на заданную величину.
3.7.11. Дискретные различения нам нужно для того, чтобы организовать движение. Мы различаем при помощи движений. Движение создает изменение, которое сопоставляется с движением, его вызвавшим. И чтобы такое сопоставление было возможно, было понятно, когда необходимо совершать движение, знание должно быть дискретным. Только в этом базовом принципе природа дискретности нашего знания.
3.8.1. Итого мы определили, что основу интеллекта составляют предикаты. На предикатах образуются две другие основы интеллекта – аналогия по общим предикатам и схема как сочетание предикатов. Уже на основе аналогии формируется обобщение и другие формы интеллекта как будет показано далее.
3.1.1. Предикат – основа всего, что будет написано дальше про познание и интеллект. Предикат, как известно, определяет признак или изменение свойства определяемого. Между определяющим и определяемым таким образом устанавливается отношение. Но стоит точнее установить, из чего состоит предикат, чем отличается определяющее от определяемого. Если мы возьмем предикат в языке, то, например, сказуемое будет определяющим к подлежащему. Чем отличается сказуемое от подлежащего? Сказуемое отличается от подлежащего глагольным окончанием или порядком слов в аналитическом языке. Именно окончание (флексия) указывает на связь сказуемого с подлежащим. Флексия таким образом выступает связкой между семантическими значениями сказуемого и подлежащего. Предикат — это трёхместная свернутая схема «слово – связка | слово», что является общим правилом для всех предикатов. Далее я буду называть основы слов без связки семой, как значащей части слова, чаще всего ближе к корню слова, а связку, присоединенную к одной из сем предиката, связкой предиката.
3.1.2. Можно проследить, что вся письменность – это непрерывное следование предикатов друг за другом с регулярным повторением связок между ними, даже если они не стоят непосредственно между ними, они связывают отдельные семы. Мы говорим клаузами, даже если они имеют вид деепричастий, вводных или подчиненных предложений, и когда несколько определяющих относятся к одному определяемом и т.п. Это все равно достаточно строгое следование предиката за предикатом, что создает регулярную структуру как регулярное повторение флексий.
3.1.3. Такая структура свойственна всем нашим представлениям, не только в языке. Если взять пространственное представление, состоящее из объектов, то каждый из них неизменно будет находиться в регулярном отношении к другим – справа, слева, выше, ниже какого-либо другого объекта, а иногда перед или за ним. Это повторяющаяся структура в любом пространственном представлении. Такая регулярность есть во всем, даже в музыке, где связкой отношения выступает, например, такт.
3.1.4. Таким образом любое представление можно разложить на множество предикатов. Вид предиката при этом будет А-(В|м), где А - определяемое, В - определяющее, м – связка предиката, присоединенный к определяющему слову. И у каждой семы таким образом может быть определена ее предикатная структура вида А (В1; В2; В3 … Вn|м). Будем называть это предикатным множеством В семы А.
3.1.5. Предикат является способом фиксации изменений, реализуемым через сравнение разных возможных предикатов к общему субъекту. Сравнение в предикате одной переменной при совпадении второй — это способ обнаружения изменения признака. Причем, изменение определяется именно как сравнение: А, не-В. Красный - это не зелёный, это оппонентные цвета.
3.2.1. Предикативная структура интеллекта не случайна. Она позволяет определить аналогии в представлениях. У каждой семы есть предикаты из множества В, которые наиболее характерны для нее и ей подобных. Это такие предикаты, которые не встречаются со всеми семами (распространенные предикаты), но в то же время встречаются не только с данной семой. И не случайны, так как встречаются не один раз. Вот такие предикаты определяют собой аналогичные семы, то есть, аналоги определяются предикатами, с которыми встречаются чаще, чем с другими семами.
3.2.2. Можно сказать, что список таких предикатов определяет список сем, которые аналогичны по этим предикатам. Возможность оперировать предикатами для подбора аналогий, является важным свойством, позволяющим отбирать аналоги по предикатам в процессе мышления. А также, например, разрешать омонимию в языке, так как омонимы отличаются именно предикатами. Предмет как знание можно изучать, преподавать, а предмет как материальный объект можно передвигать, ставить, поворачивать.
3.2.3. Аналогия является фундаментальной способностью интеллекта, на которой основаны все известные способы мышления. Это не только вывод по аналогии или аналогичный аргумент. Через аналогию выводятся силлогизм, метафора, дедукция и индукция. Аналогия позволяет строить обобщения и онтологии, которыми пронизано научное знание. Аналогия важна в образовании, где служит лучшему пониманию на примере по аналогии. Как именно аналогия реализует эти интеллектуальные процессы будет показано далее. Вначале важно определить, как аналогия формирует схемы мышления, еще одного базового элемента интеллекта.
3.2.4. В большей степени аналоги определяют предикаты, обозначающие то, что можно сделать с субъектом предиката. Стул определяется не тем, как он выглядит, а только тем, что на нем можно сидеть и он чаще стоит в комнате, чем на улице. Существует много разных видов резаков, больших и малых, но они называются «резак» только потому, что ими можно резать. Разных сидений существует еще больше, и пуфик совсем не похож на барный стул, но на них можно сидеть. Только предикаты создают понятия, обобщая в себе схожее.
3.2.5. Как мы определяем предмет. Лист дерева — это не форма листа и его цвет, а то, что растет на концах ветки дерева и определяется относительно ствола, а не относительно себя. Все, что находится в таком относительном положении от ствола будет листьями, даже деньги в сказке. Предмет определяют не его собственные признаки, а совершаемым с ним действием как предикатом. Этимология слова «дерево» — это то, что выдергивается из земли.
3.3.1. Из принципа конструктивизма следует, что структура знания определяется не внешними данными, а внутренними конструкциями. Схема – это структура, состоящая из отдельных сем, связанных предикативными отношениями. В языке это, например, структура клаузы (подлежащее, сказуемое и дополнения), в математике выражение вида А*В*С, где * - знак любого математического или логического отношения. Схема последовательна в ее реализации (слева направо в данном написании), потому что схема служит для реализации пошагового действия или алгоритма. Распознание схем происходит также последовательно, но короткие схемы в системном виде, например, в синтаксической структуре клаузы, воспринимаются быстро, что можно считать симультанным распознанием паттерна схемы.
3.3.2. Из такого конструктивизма следует, что знание, то есть значение, которое несет схема, зависит только от сочетания сем друг с другом в том или ином предикатном отношении. То есть значение семы А определяется сочетанием с семами В и С в схеме. И это определение обратимо – значение семы В определяется сочетанием с семами А и С. И ничем более. Отсюда следует, что важно только само сочетание сем, а не их собственное значение, которое пусто в данной схеме. Но каждая сема сама является вершиной своей схемы, определяемой множеством ее характерных предикатов. Поэтому значение семы пусто в данной схеме, но она имеет смысл в обозначаемой ею схеме, подразумеваемой за ней. Даже переменным в математике принадлежат множеству, которое их определяет (множество как перечисление тоже есть схема).
3.3.3. У сем перцепции отсутствует значение в виде схемы, потому что это конечные семы, у которых нет своих схем характерных действий с ними. Например, у красного нет схемы, которая описывает, что такое красный. Можно только перечислить, что имеет красный цвет или какие еще цвета существуют (аналоги).
3.3.4. Каждая сема в схеме имеет аналоги по общим предикатам. Поэтому любая схема представляет из себя только экземпляр в множестве схем, имеющих аналогичные семы. Такое множество частных схем составляет содержание общей схемы, которая отличается от других схем частотой совстречаемости аналогов ее сем между собой. Частота совстречаемости определяется тем, как часто такая схема активируется, то есть встречается в работе интеллекта.
3.3.5. Аналоги сем в схеме создают возможность распознавания. Например, в частной схеме «машина красн-ая» сема «красная» имеет аналогами множество всех цветов. То есть, схема подразумевает возможность распознавать машину любого цвета. Схема «машина (цвета)» предактивирует все возможные цвета и только цветовая перцепция (или ответ на вопрос «какой цвет?») определяет один вариант из них. В этом и проявляется интерактивный конструктивизм, когда все возможные варианты того, что мы можем увидеть, заранее предактивированы, и не получаются нами из вне как «информация», а только выбираются из предактивированных вариантов.
3.3.6. Схемы с вариантами аналогичных сем позволяют фиксировать изменения в среде. При активации схемы с одним из вариантов сразу предактивируются все остальные варианты аналогичных сем. В определении изменения важно то, что это изменение одной семы относительно неизменных других, что создает новое сочетание и «обновление» схемы. Если сменятся все семы, то это уже не изменение, а новая схема. Поэтому для фиксации изменения важно, чтобы другие семы не менялись, тогда возможна фиксация изменения в схеме.
3.3.7. Схемы не существуют как фиксированные записи. Схемой становится любая последовательность предикатов с распространением ее через аналоги входящих сем. Но укрепленной схемой становится только схема с часто употребляемыми предикатами и широко распространенными аналогами. Это динамический процесс, схемы меняются по мере использования тех или иных. Модель же — это сборка из схем, которая создаётся под текущие цели и ситуации. Модели из укреплённых схем сами становятся шаблонными моделями мышления и поведения.
3.4.1. Совокупность всех схем с аналогичными вариантами сем составляют полную схему. Например, «в комнате находятся стул, стол, диван, шкаф, кресло, окна, двери, стены, пол, потолок, картины, люди» и т.п. Если известно из текста (перцепции), что «в комнате находится стул и стол», то предсказанием схемы (предиктом) будут другие возможные составляющие, являющиеся не альтернативными как цвет, а дополнительными, что определяется совстречаемостью в схеме.
3.4.2. Схема позволяет сравнивать разные признаки и тем самым распознавать изменение. Например, цвет неба изменился с синего на красный. Таким образом, активируется два частных варианта схемы – с синим и красным. Это активирует схему цветов, которая отражает отношения цветов между собой по порядку расположения в радуге. И мы распознаем изменение по этой схеме, делая вывод о наступлении заката (уже по другой схеме «заката и рассвета»). Другой пример, в комнате мы видим и стул, и стол. Это активирует схему отношения стула и стола, которые обычно расположены рядом (но не всегда). И мы сразу после перечисления стула и стола подразумеваем их рядом или задаемся вопросом, а рядом ли они расположены сейчас.
3.4.3. Схема обладает свойством предиктивности. Это значит, что она предсказывает то, что может быть. Если ранее нам встречались несколько вариантов частных схем, например, дерево препятствует проезду по дороге, бревно препятствует проезду по дороге, шлагбаум препятствует проезду по дороге, то это означает, что любой предмет, обозначаемый аналогичной семой, будет препятствовать проезду (будет «препятствием»). Таким образом схема через аналогию предсказывает то, что может быть, но еще не встречалось в деятельности интеллекта.
3.4.4. Распознавание по схемам увеличивает частотность определенных схем как сочетаний вариантов сем, что выделяет их среди других вариантов сочетаний в общей схеме. Такие частотные сочетания в схеме являются протипичными для общей схемы, то есть наиболее вероятными в предсказании. Например, среди домашних непарнокопытных наиболее часто встречается лошадь, она будет прототипичной. Это создает еще одну способность – сравнение варианта схемы с прототипичной как способ определения непрототипичной по разнице с прототипичной в ряду домашних непарнокопытных как аналогов. Именно так мы определяем, что осел – это лошадь с большими ушами (большие уши как отличие от прототипичной схемы непарнокопытных).
3.5.1. Аналогичные семы образуют класс экземпляров, объединенных общими предикатами, как было описано выше. Мы стремимся называть такие классы сем общим именем для простоты применения без перечисления экземпляров класса, которых касается суждение. Образование имен классов происходит по наиболее характерному, распространенному общему определяющему или определяемому (в зависимости что обобщается). Например, имя класса цветов (цвет) образовалось как наиболее распространенное определяемое к разным цветам - существительному «цветок»: «красный цветок, голубой цветок, желтый цветок». А слово цветок происходит от старославянского kvetъ, обозначающего не только цветок, но и луг, где произрастает много разноцветных цветов, наиболее разнообразно представляющих весь спектр цветов.
3.5.2. Другим примером могут служить понятия, сформированные по общим предикатам с глаголами, что более распространено. Понятие образовано как субстантив от общих глаголов так как называть классы принято существительным. Например, транспорт — это слово образовано от старофранцузского transporter: «перевозить или перевозить», что является общим предикатом для всех транспортных средств. Название класса прямо ассоциируется со всеми аналогичными семами, класс которых название обозначает. Абстракции формируются как названия обобщений с малым числом общих предикатов.
3.5.3. Обобщение сем по аналогии, с называнием обобщения его, позволяет следовать правилам. В первом случае с называнием класса правило явно формулируется в схему с названиями общих классов. Люди умирают в старости от болезней. Сема «люди» позволяет применять правило ко всем видам людей – женщинам, мужчинам, матерям, отцам, гражданам и т.п. И таким образом позволяет следовать правилам, если это правило устанавливает схему действия для всех видов людей. Например, пищу надо приготовить перед едой. Это значит и для каши, и для картошки, и для мяса. Но не для всех обобщений аналогов существуют названия. Поэтому ранее чаще вместо формулировки правил через названия обобщений используется прямая аналогия, то есть упоминание аналогичного примера (частной схемы) как правила.
3.5.4. Обобщение создает понятие, потому что оно означает не только аналоги, но и прототипичную схему, общую для всех аналогов. Обычно схема понятия состоит из общих характерных глаголов действия, например, деревья растут в лесу, птицы летают по нему, рыбы плавают в море. Все они размножаются, дышат — это следующее обобщение "животные". Обобщение вступает в новые отношения с другими семами в схемах, в которые не вступают экземпляры обобщения. Транспорт участвует в других схемах нежели паровоз – транспорт в городе можно развивать в отличие от паровоза. Все это позволяет создавать новые схемы, которых не было ранее.
3.5.5. Каждая сема в схеме является вершиной вложенной схемы, в которой она является прототипичной. Любая распознаваемая ситуация состоит из многих схем, одно предложение собой связывает прототипичные схемы всех входящих в него сем! Но есть доминирующая схема, например, улица в городе, в которую вложены схемы домов, дорог, людей. Обычно доминирующая схема обозначается подлежащим, но в выбранном субъектом способе выражения мысли доминанта может преобразовываться в другие грамматические формы.
3.5.6. Одной из самых ранних и общих схем является субъектно-объектная схема или SVO. Она образовалась одной из первых в сообществе людей и в период формирования языка охватывала все сферы деятельности человека. Она сформировалась из многочисленных схем деятельности над объектами самого человека как субъекта. Далее люди стали формировать через нее отношения объектов с объектами, обозначая один из объектов как субъекта. Так первым познавательным способом человека стал анимизм, который проявляется и у детей младшего возраста. Именно поэтому в таких языках как русский все существительные имеют род (мужской или женский). Эта же схема, как часто употребляемая в момент формирования языка, стала основой синтаксиса в виде синтаксической структуры клаузы с подлежащим сказуемым и дополнением.
3.5.7. Аналогия является базовой функцией познания, потому что позволяет создавать устойчивые общие схемы в непостоянном мире, находя в нем по аналогии схожие схемы. Если с неизвестным предметом можно делать тоже, что и с известным, значит они аналоги и могут входить в одинаковые схемы. Эта способность аналогии является также способом адаптации известных схем поведения к новой ситуации по сходству предикатов, несмотря на внешние отличия. Например, мы можем сесть на подоконник несмотря на то, что он совсем не похож на стул. Потому что сидеть на чем-либо плоском является предикатом для адаптации к тому, на чем можно сидеть.
3.5.8. У нас есть когнитивный предел, обусловленный памятью, который мы называем сложностью. Чтобы устранить его, мы называем (обобщаем множественные аналоги), сокращаем (двуместный предикат в одно слово) или упрощаем (чем-то пренебрегаем). Когда в папке компьютера накопилось много файлов, мы делаем подпапки. И схема организации файлов каждой подпапки проще, чем схема упорядочивания большого числа файлов. Примерно также выглядит предложение, схема которого нам понятна, и каждое понятие (сема), в него входящее, является папкой для всего аналогичного ему, а также вложенной схемы, вершиной которой оно является.
3.5.9. Мы любим раскладывать сущности по папкам, объединяя их по тому или иному признаку. Названия папок при этом тоже имеют значение относительно друг друга. Они составляют схему процесса, которому посвящен набор папок. Признак обобщения файлов в папке – это предикат, например, папка сделанных задач (предикат – задача сделана), список сотрудников отдела (предикат - сотрудник отдела). Примерно также строится схема – общая схема содержит понятия как папки, под которыми подразумевается целый ряд сущностей, не перечисляемых в клаузе.
3.5.10. Именно процесс называния обобщений аналогов с общей схемой создает понятия. Речевая способность через ее осознание образует новый способ формирования понятий через "обозначение обозначений" - мы можем через рефлексию речи (распознание речи) обобщать ранее нами или другими сказанное. Таким образом осознаваемая речь стала тем инструментом, благодаря которому возникло абстрактное мышление.
3.6.1. Значение понятия – это наиболее распространенные предикаты понятия, ограниченные текущим контекстом. Это все, что обозначаемое понятие может сделать. Мы предактивируем их всех как предсказание возможных дальнейших состояний и эту предактивацию мы чувствуем как значение. Но не можем выразить, так как предикаты множественны, а не единичны. Это мы и называем невыразимым смыслом слова. Выбор предиката происходит только во время выбора действия (слова в речи). Значение контекстно зависимо, и поэтому не может быть конкретного значения у слова без контекста. Допустимые в контексте предикаты формируют значение и разрешают омонимию слова. Именно разные предикаты формируют разные значения одного слова.
3.6.2. Значение имеет две стороны. С одной это все предикаты, наиболее характерные для этого слова как описано выше, а с другой – это все аналоги этого слова, а также их обобщение, если оно выражено словом. И называя слово, мы сразу активируем и эти аналоги, подразумеваем их при рассуждении со значением слова.
3.6.3. Не все варианты сочетаний предикатов возможны в композиции схемы. Они могут иметь противоречия с другими предикатами объекта, чьи свойства известны и которые мы моментально проверяем при активизации схемы, активируя его значение. Солнце не может быть черным, потому что оно горит и светит, а свет не может быть черным.
3.6.4. Почему мы знаем, что ответ на наш вопрос не правильный? Мы предполагаем варианты ответов, аналогами чего они должны быть. Потому что сам вопрос – это уже схема, которая определяет возможные варианты ответов в определенном месте схемы. Вопрос никогда не предполагает полной неизвестности. Схема, выраженная в вопросе, предактивирует возможные варианты ответов, поэтому говорят, что формулировка вопроса – это половина ответа. И при получении ответа мы сверяем его с этими предактивированными вариантами ответов.
3.6.5. Наши схемы ограничивают наши возможности в понимании мира. Например, мы все мыслим как конечное и противопоставляем ему бесконечное, хотя ничего прямо этим понятиям не соответствует в мире. И это создает противоречия в рассуждениях. Например, мы понимаем, что вселенная не конечна, у нее нет границ в обычном понимании, иначе сразу возникает вопрос «что за ней?» как «дурная бесконечность». Но что может быть взамен этим понятиям, мы не можем даже представить. Потому что у нас нет другой схемы для описания чего-либо небесконечного.
3.6.6. Начните по слогам говорить кому-нибудь слово: вы-би-ра-ю. И только на последнем слоге включается связь со значением, включается схема, которую образует этот глагол. Схема глагола включается сразу, как только открыли полную схему слова. И мы понимаем, что это кто-то что-то где-то выбирает так как это часть общей схемы. За местоимениями «кто-то» и «что-то» стоят возможные в схеме глагола семы. Связь с ними срабатывает только при полном варианте слова. Точно также, но менее заметно для нас происходит открытие связей схемы с другими схемами через ее вершину (глагол в случае клаузы) при произнесении всех сем схемы. И мы можем продолжить речь другой схемой, связанной с этой.
3.6.7. Схемы однородны, они состоят из однородных элементов. Или слова, или линии, или ноты. Нет смешанных схем, потому что они не могут быть связаны какими-то связками. Но некоторые схемы связывают другие – их знаки связывают переменные из разных модальностей. Образная схема машины может гудеть и пахнуть бензином. Ещё она может возить. Но схемы "возить" не принадлежит только машине, "возить" можно и тряпкой по полу.
3.6.8. Схемы правят нашим речевым мышлением. Мы мыслим речевыми схемами и попадаем из-за них в "логические тупики". Например, мы не можем мыслить какое-либо действие без субъекта по субъект-объектной схеме, хотя бы в качестве нулевого подлежащего. Поэтому даже когда мы хотим выразить «я» как объект, нам приходится что-то ставить на место субъекта. Отсюда возникает «дурная рекурсия» - я говорю о я, говорящим о я и т.д. Для выхода из такой бесконечности мы не отменяем схемы, а придумаем обход, например в глаголах с возвратным -тся, обозначающим, что действие происходит само без субъекта.
3.6.9. Схемы всесильны, мы не можем мыслить вне схем, мысли надо куда-то идти, и она ведет нас по проторенный дорожке схемы как наиболее укреплённую последовательность предикатов. Необходимо большое усилие или непреодолимое препятствие, чтобы мысль начала искать другой путь, находя аналогии комбинации сем, скрещивая схемы в метафоре.
3.6.10. Если вы наденете красные очки, сначала все будет красным. Но чуть позже вы снова начнете распознавать разные цвета. Это самое удивительное действие схем – вы начнете среди различных оттенков красного выделять зеленое, так как в схеме цветка есть зеленые листья. И они оппонентны красному, поэтому вы продолжаете его различать как один из цветов, хотя в красных очках все является только оттенками красного. Это схема цвета, и она действует даже там, где все красное. Также сам объект насаждает цвет, а не само восприятие волны цвета. Схема будет требовать зеленого, и вы будете видеть зеленый, хотя вы одели красные очки. А относительно зеленого по оттенкам красного могут различаться все остальные цвета, положенные предметам.
3.6.11. Мы слышим звуки, но понимаем слова. Это не только уровни фонологии, речи и языка. Это разные схемы одного процесса. Если мы сосредоточим внимание на тембре голоса, мы можем потерять смысл сказанного. Даже чтобы узнать фонему в речи, нужен значимый контекст - слова, а не только звуки. Мы видим фонему там, где шум, потому что она подходит к слову, которое мы ожидаем по контексту. Что это значит? Это значит, что фонемы всегда являются частью схема слова. Все это подтверждение того, что мы мыслим выбранной схемой.
3.7.1. Благодаря аналогии описываемое схемой приобретает вид логичности. Логичность – это следование какой-то известной, частотой схеме по аналогии. Логичное – это не более чем привычное. Правило строится на логичных предикатах.
3.7.2. Что такое понимание? Это верное дополнение высказывания или ответ на вопрос, то есть применение верной схемы для ответа. Так мы судим о понимании. Если вы правильно поняли, значит у вас появились правильные связи для применения понятого или ответа.
3.7.3. Если взять два любых знака одно словаря, то между ними найдется возможное отношение, даже если через другие знаки, но она может оказаться очень длинной. Через аналогию всегда найдется схема для более короткой связи, пусть даже очень далекую аналогию как «что-то издает какой-то звук». Так устроен не мир, а наше знание. Так создается потенциальная возможность объяснения причины всего хоть как-то, какой бы вопрос не возник перед субъектом. Это свойство интеллекта необходимо для организации действия субъекта в любой ситуации.
3.7.4. Достраивать воспринимаемое по схеме было необходимо для выживания, так работает внимание - хвост есть многих животных, и чтобы подтвердить опасность, надо достроить модель и перевести внимание на то место, где должны торчать усы, чтобы обнаружить кошку.
3.7.5. Когда я что-то забыл, где оставил, я начинаю искать там, где обычно оставлял, а не там, где на самом деле оставил. И если это место новое, неожиданное – я не найду. Мы пользуемся наиболее частотными схемами.
3.7.6. В схеме важно направление переходов по схеме. «Вася играл на гармошке» не одно и тоже, что и «Гармонь играла на Васе». Предикаты направлены и не всегда обратимы без изменения отношений. Это важное свойство схем – направленность их последовательности.
3.7.7. Мы теряемся без мерной чашки, даже чтобы налить ровно литр воды. Нам нужны упроченные схемы, связанные с нашими действиями и инструментами, чтобы ориентироваться в мире.
3.7.8. Тело является источником априорных схем интеллекта, потому что задача интеллекта – это управление действием тела в ситуациях. И его возможности, например, число пальцев, легло в основу схем мышления, например, счета. Вторая причина – это общность тела у всех людей. Это позволяет договариваться в речи об общих понятиях, и не только внешних как цвет (у всех примерно одинаково кодируется цвет в затылочной коре) или мера длины как локоть, но и внутренних – в переживаниях. Печет в груди одинаково у всех, когда человек в печали. Отсюда конвенциональное понятие «печали».
3.7.9. Как возникают предикаты — это основной вопрос построения моделей, потому что это вопрос дискретизации непрерывного мира и различения состояний его. Предикаты разделят его на отдельные признаки. Но после того, как мир разделён по признакам, мы умеем подстраивать и создавать на их основе свои схемы и модели. Дискретизация мира в перцепции происходит за счёт рецепторов, которые соприкасаются со средой и реагируют на изменения, интерпретируемые организмом. Для этого эволюцией отобраны фиксации изменение в тех диапазонах, которые сигнализирует о важных изменениях среды. Рецептор является способом фиксации относительных изменений. В моделях новые предикаты создаются за счет комбинации моделей, когда одна модель непрерывного процесса дискретизируется за счет другой модели, как отличающийся вкус разного вина за счет моделей фруктов. Мы распознаем и передаем прежде всего изменения, фиксируемые вариативными предикатами, именно поэтому внутренняя речь чисто предикативна, а устная речь в основном предикативна, если собеседники находятся в одной ситуации.
3.7.10. Вначале мы обнаруживаем любые различия, изменения как непрерывные. Для этого у нас есть базовая схема пространства или последовательности (времени). Столбик термометра непрерывен, он может быть больше или меньше в размерности пространства. Мы стремимся разложить непрерывность на дискретные части, это позволяет управлять непрерывным изменением своими действия, управляемые дискретной моделью. Для этого непрерывные изменений в одной модели ставится в соответствие с другой дискретной моделью. На столбик термометра мы накладываем числовую шкалу, что позволяет нам управлять температурой, различая о шкале действия, которые приводят к увеличению или уменьшению температуры на заданную величину.
3.7.11. Дискретные различения нам нужно для того, чтобы организовать движение. Мы различаем при помощи движений. Движение создает изменение, которое сопоставляется с движением, его вызвавшим. И чтобы такое сопоставление было возможно, было понятно, когда необходимо совершать движение, знание должно быть дискретным. Только в этом базовом принципе природа дискретности нашего знания.
3.8.1. Итого мы определили, что основу интеллекта составляют предикаты. На предикатах образуются две другие основы интеллекта – аналогия по общим предикатам и схема как сочетание предикатов. Уже на основе аналогии формируется обобщение и другие формы интеллекта как будет показано далее.
